Текст книги "Голый завтрак". Читать уильям берроуз голодный завтрак


Читать книгу Голый завтрак Уильям С. Берроуза : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Уильям БерроузГолый завтрак

William S. Burroughs

NAKED LUNCH

Печатается с разрешения наследников автора и литературного агентства The Wylie Agency (UK), Ltd.

© William S. Burroughs, 1959, 1964, 1982, 1991

© Перевод. В. И. Коган, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Книга содержит нецензурную брань

***

Уильям Берроуз – каким он был и каким себя видел. Король и классик англоязычной альтернативной прозы – о себе, своем творчестве и своей жизни. Что вдохновляло его? Секс, политика, вечная «тень смерти», нависшая над каждым из нас? Или… что-то еще? Какие «мифы о Берроузе» правдивы, какие есть выдумка журналистов, а какие создатель сюрреалистической мифологии XX века сложил о себе сам? И… зачем? Перед вами книга, в которой на эти и многие другие вопросы отвечает сам Уильям Берроуз – человек, который был способен рассказать о себе много больше, чем его кто-нибудь смел спросить.

«Голый завтрак» под судом

Верховный суд штата Массачусетс в приговоре, вынесенном 7 июля 1966 года, не признал «Голый завтрак» Уильяма С. Берроуза непристойным. Оправдав роман, обвиненный в непристойности, и найдя, что он находится под защитой Первой поправки к Конституции Соединенных Штатов, высшая судебная инстанция штата Массачусетс отменила приговор, ранее вынесенный Высшим судом Бостона, и устранила угрозу запрещения данной книги во всем штате. После того как в 1962 году «Голый завтрак» был впервые опубликован в США, единственная цензурная акция против книги за пределами штата Массачусетс имела место в Лос-Анджелесе, где с книги было снято обвинение в непристойности на судебном процессе 1965 года.

На Бостонском процессе, который предшествовал судебному решению Массачусетского Верховного суда, среди свидетелей, дававших показания в защиту «Голого завтрака», были Норман Мейлер, Аллен Гинзберг и Джон Чиарди. В качестве поверенного от имени автора книги и ее издателя выступал Эдвард де Грациа, которому помогал Дэниел Клабок. Ниже приведен полный текст решения, вынесенного большинством Верховного суда штата Массачусетс, затем следуют отрывки из показаний мистера Мейлера, мистера Гинзберга, а также заявление мистера де Грациа.

Министр юстиции против книги под названием «Голый завтрак»

Суд постановил. Данная книга была признана непристойной Высшим судом. Верховный суд Соединенных Штатов счел, что для подтверждения непристойного содержания «должны наличествовать три условия: должно быть установлено, что (а) господствующая тема данного материала, взятого в целом, вызывает похотливый интерес к сексу; (б) данный материал является открыто агрессивным, так как оскорбляет современные общественные устои… и (в) данный материал абсолютно не несет в себе социальной ценности» (курсив наш). Книга под названием «Мемуары женщины для утех, записанные Джоном Клеландом» против Генерального прокурора штата Массачусетс. (Здесь и далее именуемое как дело о «Мемуарах».) «Голый завтрак» может вызвать похотливый интерес у лиц, страдающих отклонениями, и у тех, кто испытывает любопытство к подобным лицам. Для нас это чрезвычайно оскорбительно и является, как говорит сам автор, «грубым, непристойным и внушающим отвращение».

Что касается того, несет ли в себе данная книга социальную ценность, протокол содержит множество обзоров и статей из литературных и прочих изданий, где серьезно обсуждается эта противоречивая книга, автор которой описывает галлюцинации наркомана. Как следует из этих материалов, значительная и разумная часть общества считает, что книга не лишена литературной значимости. Несмотря на то что мы не связаны посторонними мнениями относительно данной книги, мы не можем игнорировать одобрения ее столь многими лицами, принадлежащими к литературному сообществу. Следовательно, мы не можем утверждать, что «Голый завтрак» не «несет в себе социальной значимости, когда оказывается в руках тех, кто издает или распространяет его на основе таковой ценности». См. дело о «Мемуарах», стр. 421.

В протоколе нет свидетельств того, что книга «эксплуатировалась коммерчески исключительно ради вызывания похоти». То есть, в данном случае вопрос о том, является ли книга (либо ее публикация и распространение) «абсолютно не имеющей социального значения», не ставится. См. дело о «Мемуарах», стр. 420–421, которое выступает в качестве обращения к преимуществу Первой поправки относительно подобного публикуемого материала как к ограниченной привилегии, утрачиваемой при неверном употреблении. См. также «Гинзбург против Соединенных Штатов», «Мишкин против Нью-Йорка». Ср. «Галвин против Нью-Йорка».

Предыдущее Окончательное решение отменяется, и следует вынести новое окончательное решение, что (не касаясь вопроса, эксплуатировалась ли данная книга коммерчески с целью вызывания похоти) эта книга не может быть объявлена непристойной. Это новое окончательное решение будет вынесено без предубеждения и положит конец судебным преследованиям данной книги согласно соответствующим параграфам закона, даже если окажется, что после 21 марта 1966 года, даты трех предыдущих заседаний Верховного суда (на которые уже делались ссылки), любые лица, ранее или в настоящее время, рекламировали или распространяли данную книгу в этом штате, чтобы в некотором смысле эксплуатировать ее ради, возможно, вызываемого ею похотливого интереса.

Таково постановление суда.

Председатель Верховного суда США не принимал участия в рассмотрении данного дела.

Выдержки из стенограммы бостонского процесса «Голого завтрака»

Эдвард де Грациа: Мистер Мейлер, вы упомянули, что в некоторых из ваших произведений вы затрагиваете политические вопросы. Можно ли также сказать, что во многих своих произведениях вы – и как романист, и как эссеист – затрагиваете темы и вопросы морали?

Норман Мейлер: По крайней мере, пытаюсь. Это, как говорится…

Вопрос: Указывать, что хорошо, а что плохо?

Ответ: Если вы бейсболист, вы не утверждаете, что вы хороший третий бейсман, а просто пытаетесь играть на третьей базе. Таким же образом вы пытаетесь касаться вопросов морали. Насколько хорошо вы их касаетесь – другой вопрос.

В: Употребляя слово «мораль», я имею в виду, что вы пытаетесь касаться вопросов хорошего и плохого, добра и зла.

О: Да, я стараюсь касаться подобных вопросов.

В: Вы прочли «Голый завтрак» до судебного заседания?

О: Да.

В: Сложилось ли у вас какое-либо мнение относительно его значимости?

О: Мое мнение относительно его значимости меняется, поскольку сейчас я прочел книгу не до конца, хотя до этого уже дважды ее читал. Я прочел более двух третей книги, то есть всего уже почти три раза. Книга эта попадалась мне в течение двух– или трехлетнего периода, точнее, впервые я столкнулся с ней в 1959 году, в журнале «Биг тейбл». Там был опубликован отрывок. Потом, около двух лет назад, когда книга вышла, я прочел ее целиком. Последние несколько дней я читал ее медленно и внимательно. Я прочел сто десять страниц.

Суд: Какая связь между «Биг тейбл» и «Голым завтраком»?

Мейлер: «Биг тейбл» – это журнал.

Суд: Полагаю, это отраслевой журнал.

Мейлер: «Биг тейбл» был журналом, основанным несколькими редакторами, которые ушли из «Чикаго ревью», литературного журнала Чикагского университета.

Де Грациа: Мистер Мейлер, не могли бы вы рассказать нам, что вы думаете о значимости романа, как бы ни менялось ваше мнение по этому поводу?

Мейлер: Ну что ж, изменение, о котором я упомянул, касается того, что интересно лично мне… в общем, я начал читать эту книгу. Когда я прочел ее, она мне очень понравилась. В последний раз я сказал себе: «Чудесная вещь». Теперь я начал читать ее с тревогой – я сомневался, понравится ли она мне настолько же снова.

Суд: Имеет ли книга отношение лично к вам?

Мейлер: Ну если я обязан давать показания и по этому поводу…

Суд: В таком случае прошу прощения.

Мейлер: Итак, прочитав ее, я обнаружил…

Суд: Вы ведь не стали бы ручаться жизнью за качество книги, которая сначала пришлась вам по душе, а при повторном прочтении не понравилась?

Мейлер: Нет, сэр. Но, во всяком случае, на сей раз я читал ее более внимательно. Чтение я еще не закончил. Мне приходится читать медленно и очень много думать – то есть уважительно относиться к тексту. Сейчас я ощутил, что там гораздо больше настоящей литературы, чем показалось мне в прошлый раз, хотя и в прошлый раз я понял, что это произведение большого таланта. У этого человека необычайный дар. Возможно, он самый талантливый писатель в Америке. Будучи профессиональным писателем, я не люблю награждать похвалами первого попавшегося автора.

Суд: А раньше вы его читали?

Мейлер: Я читал одну книгу, «Джанки», это было дешевое издание в мягкой обложке. Это просто очень хороший, добротно состряпанный роман. Фальшивый роман. Он написал его, чтобы заработать немного денег, но написал хорошо. Некоторые эпизоды этого романа даже присутствуют в «Голом завтраке» как одна из тем.

Однако на сей раз, читая его, я почувствовал, что структура этого произведения столь сложна, что я не стал бы сравнивать его даже с «Улиссом» Джеймса Джойса, и отнюдь не потому, что его можно назвать ни с чем не сравнимым. Сравнение возможно только при серьезном изучении произведения. Читая книгу, я на сей раз обнаружил, что она уже не так шокирует. Я все глубже и глубже постигал смысл, заключенный в различных ее частях. В первый раз, закончив чтение, я понял, что она хорошо написана. У парня необыкновенный стиль. Он точно передает некоторую красоту. Думаю, он передает красоту и в то же время порочность, низость, возбуждение, которыми проникнута разговорная речь, речь преступников, солдат, спортсменов, наркоманов.

Существует такой тип речи, который зовется подзаборным диалектом и которому присущи тонкие, язвительные, драматические черты. Берроуз улавливает эту речь так, как ни один из известных мне американских писателей. Кроме того – и на меня как писателя это производит впечатление, – кроме того, он тонко чувствует поэзию. Его поэтические образы впечатляют. Они нередко внушают отвращение, но в то же время в них присутствует ощущение столкновения, монтажа, причем совершенно необычное. И, как я уже сказал, все это вместе внушает мне огромное уважение к его стилю. А кроме того, на сей раз я начал ощущать, что на самом деле смысл книги куда глубже, чем я думал, что это произведение более глубокое, произведение рассчитанное, с заранее составленным планом. Другими словами, его художественные качества оказались строго взвешенными и более глубокими, чем я себе представлял. Поэтому я даже жду, когда окончится этот процесс, жду возможности закончить чтение. Как я уже говорил, на этот раз я прочел лишь половину.

Де Грациа: Мистер Мейлер, пока вы говорили на эту тему, мистер Кауин (заместитель генерального прокурора) коснулся вопроса о заметках автора и о том, что автор не помнит, как их писал, – впоследствии они составили основу «Голого завтрака». Мне как писателю интересно ваше мнение о содержании этих заметок.

О: Я слушал внимательно, так как вспомнил, что читал об этом в начале книги. Читая книгу, я задумался над проблемой, являющейся одной из тайн писательского ремесла. Очень часто бывает так: вы просыпаетесь утром, начинаете писать, и у вас складывается впечатление, что пишете вы о том, о чем вовсе не думали. Все вырисовывается в мельчайших подробностях. Наилучший текст, на мой взгляд, не имеет никакого отношения к тому, о чем думает его автор. Существуют бессознательные расчеты, которые, по-видимому, делаются во сне. Вы еще спите, а произведение уже готово, и дисциплина писательского труда почти целиком состоит в том, чтобы воздерживаться от вмешательства в творческую работу, проделанную подсознанием. Другими словами, если человек работает над романом, то он ведет строго размеренную жизнь… вероятно, я слишком многословен. Короче говоря, благодаря размеренной жизни автор создает произведение, о котором даже не думает, будучи в сознании.

В произведении Берроуза, как мне кажется, происходит нечто совершенно необычайное, поскольку этот человек сам признает, что является наркоманом. Мне доводилось слышать различные версии того, как он написал «Голый завтрак». Кажется, он писал – где-то он об этом говорит… писал, одновременно пытаясь избавиться от наркомании, в других случаях он утверждает, что писал в стадии наркомании, то есть когда был наркоманом. Возможно, он писал эту книгу во всех трех фазах. Об этом остается лишь догадываться. Быть может, книга писалась и тогда, когда он был наркоманом, и когда лечился, и после того, как излечился от своего пагубного пристрастия.

Но что меня поражает, так это наличие в книге структуры, хотя и несовершенной. Как раз по причине несовершенства структуры мы и не можем назвать ее великой книгой, подобной «В поисках утраченного времени» или «Улиссу». В наличии у этого человека таланта сомневаться не приходится. Когда этот талант был возбужден и даже воспламенен наркоманией, ему был нанесен и непоправимый урон. Не будь этот человек наркоманом, он мог бы стать одним из величайших гениев английской словесности. По той же причине в композиции книги присутствует ощущение страшной муки. И еще я считаю, что в книге есть стиль. Бессознательно проходя сквозь все злоключения и тяжкие испытания наркомании, автор все же придерживается какой-то схемы, и в этом заключен глубокий смысл. Любопытно хотя бы то, как периодически возникают одни и те же темы.

Я не имею представления о том, каким образом скомпонована эта книга. Компоненты столь необычны, что создается впечатление пира, где поданы тридцать, а то и сорок блюд. Есть их можно в любом порядке. Можно менять их местами. Все темы очень тесно переплетены; если объединить любую страницу с любой другой, возникает некая особая атмосфера. В этом заложен глубокий смысл.

А может быть, книга и не имеет никакой другой структуры, кроме потрясающей глубины авторского опыта – того исключительно тяжкого испытания, которое выпало на долю этого человека. Не исключено и то, что книга отличается жесткой структурой. Все это я говорю лишь на основании трех прочтений. Мне кажется, вещь весьма сложная, чего поначалу я не увидел – теперь она мне представляется просто захватывающей, меня тянет читать ее дальше и дальше, как это было с «Улиссом», когда я читал его в колледже. Впечатление такое, будто в книге заключены тайны, которые должны быть раскрыты в процессе чтения.

В: Употребляя такие слова, как «захватывающая», имеете ли вы в виду еще и то, что вам как писателю, а также другим писателям, книга представляется серьезной и важной? Какова, на ваш взгляд, ее значимость?

О: На меня как на писателя она оказала огромное влияние.

В: Ранее вы упоминали о бессознательном и подсознательном. Возникает ли у вас как у писателя чувство, что одним из важнейших качеств настоящего художника является способность облекать в художественную форму все то, что хранится в подсознании, и таким образом вносить свой вклад в общественную жизнь? Является ли это частью вашего понимания одной из задач или проблем данного писателя?

О: Не знаю, стоит ли заходить так далеко.

В: Позвольте мне перефразировать вопрос. Считаете ли вы, что в этой книге Берроуз тем или иным способом извлек из подсознания массу материала, ставшего полезным, а после придания ему художественной формы – и уникальным?

О: Думаю, он не только уникален и полезен, думаю, в этой вещи дана некая картина. Я считаю, что это произведение… Один из джентльменов, которые давали показания ранее, упомянул св. Августина. Мне мысль о св. Августине в голову не приходила. Для меня это просто изображение преисподней. Да, это Ад. Ваша честь, я кое-что об этом написал. Если пожелаете, могу прочитать.

В: У вас что, есть какие-то заметки?

Суд: У вас есть заметки?

Мейлер: Да, у меня есть заметки.

Суд: Прошу вас.

Мейлер: Так вот, в этих заметках…

Суд: Между прочим, когда вы их написали?

Мейлер: В воскресенье. Ранее я уже писал об Уильяме Берроузе в «Эсквайре», два, а может, и полтора года назад. Но я понял, что не хочу просто возвращаться к написанному. Те заметки были хвалебными, но я почувствовал, что хочу их освежить. Если пожелаете, могу предложить их вам.

Де Грациа: Продолжайте, мистер Мейлер.

О: Уильям Берроуз является, по моему мнению – каковы бы ни были его сознательные намерения, – религиозным писателем. При чтении «Голого завтрака» возникает ощущение умерщвления духа, и с более сильным ощущением я не сталкивался ни в одном современном романе. Перед глазами встает картина, изображающая то, как вело бы себя человечество, будь человек полностью отлучен от вечности. Что придает этой картине пулеметно-заостренную четкость, так это полнейшее отсутствие сентиментальности. В религиозных материалах сентиментальность выступает наружу в виде некоей сахариновой набожности, вызывающей у впечатлительных, проницательных и глубоко чувствительных людей отвращение к любой мысли о религиозном чувстве. Берроуз избегает даже намека на подобную сентиментальность (которая, разумеется, свела бы на нет ценность его произведения), прилагая к серии педантично описанных и внушающих ужас событий резкую, язвительную лексику – своего рода юмор висельника, остатки гордости побежденного человека, гордости за то, что он не утратил, по крайней мере, своей горькой иронии. Тот же вид юмора процветает в тюрьмах и в армии, на ипподромах и в букмекерских конторах – граффити холодного, даже злого остроумия, основанного на функциях организма и бренности тела, а также на пренебрежении, унижениях и муках, которые может испытывать человек. Это необузданный, страшный юмор, такой же беспристрастный и неумолимый, как налог с продажи. Это разменная монета общения в каждом из названных миров. Горечь – это щелочь, каждую серьезную тему она протравливает в едком веществе самых жестоких переживаний; то, что остается, так же сухо и серебристо, как кость. Именно этот вид высокопробного сухого осадка и является для меня эмоциональным содержанием произведения Берроуза.

Точно так же, как Иероним Босх с утонченностью линии и плутовским юмором выписывал самые дьявольские и чудовищные подробности, заставляя зрителя долго ощущать себя слугой во дворцах ужасов преисподней, так и Берроуз пробуждает в читателе дремлющее представление о том, каким может быть Ад – Ад, который может оказаться кульминацией, конечным продуктом научной революции. Медицина кончается наркотиками; жизнь кончается смертью; человечество может найти свой конец в Аду, который наступит из-за тщеславия разума. Нигде, кроме как в собранной в «Голом завтраке» коллекции уродов, полубезумных гениев, картежников, преступников, извращенцев и доведенных до скотского состояния людей, не отражены столь блестяще и современно тщета людских устремлений и необузданные пороки, неизбежные, когда идея личной или интеллектуальной власти ставится выше, чем сострадание к ближнему.

Этот документ обогащает нас, и наша страна производит более благоприятное впечатление, поскольку издатель может напечатать этот документ и продавать его в общедоступном книжном магазине, продавать легально. В нем даже содержится намек на то, что слова Линдона Джонсона о «Великом обществе» могут оказаться не простой похвальбой политика, что они и в самом деле таят в себе зерно новой истины; ведь ни одно заурядное общество не сумело бы набраться храбрости и духовной честности, чтобы заглянуть в бездну «Голого завтрака». А Великое общество может без страха смотреть в пропасть собственного Ада, сознавая, что становится сильнее как нация, поскольку обладает художником, который способен возвратиться из Ада с изображением его чудовищных масштабов.

Я мог бы кое-что добавить, но, вероятно, суду этого достаточно.

Де Грациа: У меня вопросов больше нет.

* * *

Де Грациа: Мистер Гинзберг, вы прочли книгу Уильяма Берроуза «Голый завтрак»?

Аллен Гинзберг: Да.

В: И не один раз?

О: Да, несколько раз.

В: Не могли бы вы перечислить мне и суду несколько примеров, иллюстрирующих социально значимые идеи, которые выражены, по вашему мнению, в этой книге?

О: На мой взгляд, в ней содержится немало идей, имеющих большое общественное значение, и все они взаимосвязаны. Одной из главных идей является теория пагубного пристрастия к джанку, или теория пагубного пристрастия к героину, употребленная как модель пагубного пристрастия и ко многим другим вещам, помимо наркотиков. В книге это названо «Алгеброй потребности». Ярко описаны в книге и прочие виды пагубных пристрастий: пристрастие к гомосексуализму, которое также рассматривается Берроузом как один из видов наркомании, и в большем масштабе – то, что он рассматривает как пристрастие Соединенных Штатов к материальным благам и собственности. Несколько раз упомянуто в книге пристрастие к деньгам. Но самое главное – пристрастие к власти или контролю над другими людьми, к полному господству над ними. Словом, на протяжении всей книги даются яркие портреты людей, чьи навязчивые идеи или похоть направлены на контроль над разумом, сердцами и душами других.

«Алгебра потребности», эта теория пагубного пристрастия, упоминается в самом начале книги, во введении, римские цифры V–XVI1   Все ссылки на номера страниц даются по изданию: William S. Burroughs. Naked Lunch. Grove Press, Inc. New York.

[Закрыть]; есть ссылки на нее также на стр. 21 и стр. 168 данной книги.

В: Как раз перед тем, как сослаться на страницы, где упоминается «Алгебра потребности», вы отметили, что Берроуз… что книга касается проблем контроля личности над личностями, учреждений над личностями. Имели ли вы в виду, что этот контроль ограничен – кажется, вы об этом сказали – духовными рамками?

О: Скорее это политический контроль.

В: Мне кажется, вы не упомянули контроль сексуальный. Хотелось бы знать, имели ли вы его в виду?

О: Да.

В: То есть несколько минут назад мистер Джексон указал суду на пару эпизодов, где весь ужас ситуации состоял, кажется, в гомосексуальных отношениях, практически навязанных, социально навязанных гомосексуальных связях. Итак, вернемся к вашему последнему ответу…

О: Тема, которую вы упомянули, тема сексуального контроля, рассмотрена в книге очень подробно, особенно в эпизодах с участием Карла и там, где описаны махинации доктора Бенвея с промывкой мозгов некоторых из его пациентов.

В: Обнаружили ли вы, что наряду с уже упомянутыми вами идеями в книге поднимается и спорный вопрос, социальный спорный вопрос, касающийся того, какой из двух способов обращения с наркоманами разумнее – карательный метод или медико-психиатрическое лечение?

О: Да. В книге эта проблема трактуется с различных точек зрения. Думаю, мнение автора, впрямую выраженное во Введении, а также, по-моему, в Приложении, таково, что медицинское лечение пристрастия к героину следует предпочесть карательному методу. Свою позицию он иллюстрирует драматическими образами наркоманов, против которых действовали карательным методом, и доводит эти образы до причудливых, сверхъестественных крайностей. На стр. 16 появляется образ Скупщика Брэдли, агента карательных сил, который в конце концов приобретает пристрастие к работе агента, начинает получать наслаждение от того, что наркоманы находятся в его власти, и, наконец, не может достичь совсем никакого наслаждения, если только не устанавливает непосредственный физический контакт с кем-нибудь из наркоманов.

Суд: Мистер Гинзберг, считаете ли вы, что эта книга непристойна?

Гинзберг: Нет, право же, нет, сэр.

Суд: Что ж, удивились бы вы, если бы сам автор допустил, что она непристойна и непременно должна быть непристойной для того, чтобы отразить его мысли и впечатления?

Гинзберг: Фраза, на которую вы ссылаетесь…

Суд: Да, она находится на стр. XII Введения: «Поскольку «Голый завтрак» затрагивает эту проблему здоровья, он, естественно, жесток, непристоен и внушает отвращение. Болезнь зачастую омерзительна, не для слабых желудков».

Гинзберг: Да, он это сказал. Я не думаю, что он намеренно делает книгу непристойной в правовом смысле, даже непристойной с собственной точки зрения либо с точки зрения благожелательного читателя. Ведь он касается жизненно важных и очень страшных вопросов.

Суд: Как по-вашему, что он имеет в виду, говоря: «Завтрак, как всегда, голый»? Вы не возражаете против подобных вопросов?

Де Грациа: Нет, ваша честь.

Гинзберг: Кажется, эта фраза встречается там, где говорится о смертной казни.

Суд: А где говорится о смертной казни?

Гинзберг: Здесь же.

Суд: В предисловии, точнее – во введении?

Гинзберг: В одном из абзацев той же страницы: «Пускай они увидят, что находится на конце этой длинной газетной ложки».

Суд: Что такое «газетная ложка»?

Гинзберг: Нам преподносят на блюдечке, нас пичкают, кормят с ложечки новостями о смертях, о смертных приговорах и казнях.

Суд: Он употребляет выражение «газетная ложка»?

Гинзберг: Да.

Суд: На какой странице?

Гинзберг: На той же странице XII, с которой вы зачитывали: «Поскольку «Голый завтрак» затрагивает эту проблему здоровья…» – в конце следующего абзаца, начинающегося словами: «Определенные эпизоды книги…», написано: «Пускай они увидят, что находится на конце этой длинной газетной ложки».

Суд: Вы считаете, что название «Голый завтрак» связано со смертной казнью?

Гинзберг: Нет, нет. Оно связано с обнаженностью видения, со способностью видеть ясно, не обращая внимания на маску лицемерия и обмана, видеть сквозь эту маску.

Суд: Такова ваша интерпретация названия?

Гинзберг: Да.

Суд: Или смысла названия?

Гинзберг: Слова «голый» в названии. А «завтрак» – это, должно быть, пиршество, составленное из всей этой голой осведомленности.

Суд: Хорошо.

Де Грациа: Говоря об идеях, которые вы обнаружили в книге, вы упомянули идею контроля и проблемы, сопутствующие контролю личности над личностью, учреждения над личностью. Связано ли все это с пагубным пристрастием к контролю или с введенным в книге термином «контроломан»?

О: Да. Концепция пагубного пристрастия служит для того, чтобы показать, пользуясь термином Берроуза, «контроломанов» – тех, кто приручает, и тех, кого приручают. И все это сводится к сексуальному, политическому и социальному контролю над людьми. На стр. 21 перед нами возникает портрет доктора Бенвея, который характеризуется как очень хороший специалист и всесторонне образованный, сведущий в технологии контроломан. Это и есть человек, который в данном случае пристрастен к контролю и промывке мозгов целых социальных групп. Он представляет собой нечто вроде… это, в каком-то смысле, пародия на умелого, энергичного современного бюрократа. Кроме того, на страницах, которые следуют за стр. 21, и далее, на протяжении всей книги, в Свободии и в следующих разделах, автором даны почти научные описания способов массовой промывки мозгов и массового контроля, а также представлены теории современных диктатур, теории современных полицейских государств, высказывается предположение об использовании как наркотиков, так и электрошока… где-то говорится и о нервно-паралитических газах.

В: Когда автор высказывает подобные предположения, он эти вещи рекомендует или же, наоборот, – считает ужасными?

О: Думаю, он немногословно, сатирически анализирует их и представляет доказательства подобной деятельности в нашей современной культуре, а иногда и переносит их в жанре научной фантастики в кошмарное будущее, которое может ждать нас в том случае, если контроломаны одержат верх.

Суд: Мистер Гинзберг, эта книга перед вами?

Гинзберг: Да, у меня есть экземпляр, сэр.

Суд: Не откроете ли вы стр. XIV Предисловия?

Гинзберг: Введения?

Суд: Да. Третий абзац: «А некоторые из нас тащатся от Других Вещей, причем совершенно открыто, ведь я люблю видеть, что я ем, и наоборот, mutatis mutandis, как уж обернется дело. Биллова Комната для Голого Завтрака… Спешите видеть… Хороша для молодых и старых, людей и скотов. Нет ничего лучше капельки змеиного жира, чтоб смазать колеса и запустить балаган, старина. На чьей ты стороне? Заморо-ДЗЕН-ного Гидравлика? Или хочешь взглянуть на все вместе с Честным Биллом?»

Так есть ли какая-то связь между тем, что здесь сказано, и названием? И если есть, то как вы ее понимаете?

О: Думаю, здесь он приглашает в свою книгу как в Комнату для «Голого завтрака» Билла Берроуза, так что «спешите видеть», зайдите, оглядитесь. Вот товары, которые он предлагает, или – вот идеи, которые он предлагает. И делает он это в разухабистом стиле ярмарочного зазывалы – говорит о «змеином жире» и «хороша для молодых и старых, людей и скотов». Товары, которые он предлагает в этом абзаце, идеи, на которые он ссылается, – это идеи, выраженные в следующем абзаце: проблемой мирового здравоохранения номер один и является, по его мнению, та самая тенденция… тенденция к тому, что в механизированной цивилизации небольшая группа людей стремится захватить контроль, практически неограниченную власть.

Суд: Вы бы даже отдаленно не стали ассоциировать название с теми эпизодами книги, в которых изображены противоестественные поступки?

Гинзберг: Почему же, и с этими эпизодами стал бы. Описанные противоестественные поступки – это отчасти проявление того же контроля.

Суд: Можно ли в таком случае утверждать, что название связано с описанным в начале книги человеком, который ест поданные на тарелке испражнения?

Гинзберг: Нет, столь буквальная ассоциация мне в голову не приходила.

Суд: Ну а что бы вы сказали теперь?

Гинзберг: Я уверен, что можно было бы учесть и это. Конечно, это тоже можно учесть. Думаю, в названии приемлемы все уровни.

Де Грациа: Затрагиваются ли в книге проблемы, касающиеся современных или будущих политических партий, нечто в духе Г. Дж. Уэллса или Кафки?

О: Да.

* * *

В: Итак, вернемся к вопросу, который я задал и на который вы начали отвечать, к вопросу, касающемуся политических партий, или воображаемых политических партий, или политических партий, перенесенных в будущее… Не могли бы вы назвать нам некоторые партии, описанные в «Голом завтраке»?

О: Конечно. Начиная со стр. 144, а может, стр. 165 или 169, дано полное и очень подробное описание примерно четырех воображаемых политических партий. В этом и состоит политическое содержание книги, и я считаю, что это в конечном счете и есть одна из самых интересных ее частей, по крайней мере самая важная.

Суд: Есть ли там консервативная партия?

Гинзберг: Да, даже две.

Суд: Укажите их, пожалуйста.

Гинзберг: Все зависит от того, что определять словом «консервативная». Если вам нужна консервативная партия, заслуживающая уважения, назову фактуалистов. Это люди, выступающие против возможного в будущем контроля со стороны полицейского государства. Они предупреждают об угрозе тотального контроля, контроля над народом, как в случае с доктором Бенвеем. В каком-то смысле они занимают крайне антигосударственную позицию, точнее – выступают против деградирующего государства.

iknigi.net

Книга Голый завтрак - Уильям Берроуз читать онлайн на Readly.ru

ВВЕДЕНИЕПИСЬМЕННОЕ ПОКАЗАНИЕ: СВИДЕТЕЛЬСТВО, КАСАЮЩЕЕСЯ БОЛЕЗНИ

Я очнулся после Болезни в возрасте сорока пяти лет, спокойный и здравый, к тому же относительно неплохо себя чувствовал, если не считать ослабленной печени и внешнего вида, обычного для всех, переживших Болезнь, – как будто плоть твою взяли напрокат…. Большинство выживших не помнят подробностей бреда; я же, по всей видимости, записывал и болезнь, и бред в деталях. В точности не помню, чтобы я составлял эти заметки, которые теперь публикуются под названием Нагой Обед. Название предложил Джек Керуак. Я не понимал, что оно означает до самого своего недавнего пробуждения. Означает же название именно то, что говорят слова: НАГОЙ Обед – застывшее мгновение, когда всем видно, что на конце каждой вилки.

Болезнь – это наркомания, и я был наркоманом пятнадцать лет. Когда я говорю наркоман я имею в виду зависшего на мусоре (родовое понятие обозначающее опиум и/или его производные включая все синтетики от демерола до пальфиума. Я употреблял мусор во многих формах: морфий, героин, делаудид, эвкодал, пантопон, диокодид, диосан, опий, демерол, долофин, пальфиум. Я курил мусор, ел его, нюхал, колол внутривенно-подкожно-внутримышечно, вводил его в ректальных свечах. Игла не важна. Нюхаешь ты его куришь или пихаешь себе в задницу результат один и тот же: наркомания. Когда я говорю о наркомании я молчу про кайф, марихуану или любые препараты гашиша, мескалин, Bannisteria Caapi, ЛСД6, Священные Грибы или любые другие наркотики галлюциногенной группы…. Не существует свидетельств тому что употребление каких бы то ни было галлюциногенов ведет к физической зависимости. Действие этих наркотиков физиологически противоположно действию мусора. Достойная сожаления путаница между этими двумя классами наркотиков возникла благодаря рвению американских и иных отделов по борьбе с наркотиками.

Я наблюдал каким в точности образом вирус мусора работает в течение пятнадцати лет пристрастия к наркотикам. Пирамида мусора, один уровень пожирает тот что под ним (не случайно благополучные торчки всегда жирны а наркоман с улицы всегда худ) до самой вершины или вершин ибо существует множество пирамид мусора пожирающих народы мира и все они построены на основных принципах монополии:

1 – Никогда не отдавай ничего просто так.

2 – Никогда не отдавай больше чем от тебя требуется (всегда лови покупателя голодным и всегда заставляй его ждать).

3 – Всегда забирай все обратно если это возможно.

Сбытчик внакладе не останется. Наркоману нужно больше и больше мусора чтобы поддерживать человеческий облик…. откупайся от Мартышки.

Мусор – отливка монополии и обладания. Наркоман стоит в стороне пока торчковые ноги несут его прямиком на луч мусора к рецидиву. Мусор поддается исчислению и точному измерению. Чем больше мусора потребляешь тем меньше у тебя остается а чем больше у тебя есть тем больше потребляешь. Все галлюциногенные наркотики почитаются священными теми кто ими пользуется – существуют Пейотовые Культы и Культы Баннистерии, Гашишные Культы и Грибные – "Священные Грибы Мексики позволяют человеку увидеть Господа" – но никто никогда не предлагал считать священным мусор. Опиумных культов нет. Опиум штука мирская и количественная как деньги. Я слышал что был некогда в Индии благотворный и не образующий привычки наркотик. Он назывался сома и изображался в виде прекрасного голубого прилива. Если сома и существовала то был там обязательно и Сбытчик разливавший ее по пузырькам и монополизировавший ее и продававший ее и превративший ее в обычный стародавний МУСОР.

Мусор – идеальный продукт… предельный товар. Не нужны никакие торговые переговоры. Клиент приползет даже по канализационной трубе и будет умолять продать…. Торговец мусором не продает свой продукт потребителю, он продает потребителя своему продукту. Он не приукрашивает и не упрощает товар. Он принижает и упрощает клиента. Он платит мусором своим сотрудникам.

Мусор выводит основную формулу "злого" вируса: Алгебру Потребности. Лик "зла" – всегда лицо тотальной нужды. Конченный торчок – человек тотально нуждающийся в ширке. Преодолев определенную частоту потребность не знает абсолютно никаких границ или контроля. По выражению тотальной потребности: "А сам-то стал бы?" Да сам-то стал. Стал бы врать, накалывать, стучать на друзей, воровать, все что угодно делать лишь бы удовлетворить тотальную потребность. Ибо иначе бы ты оказался в состоянии тотальной болезни, тотального обладания, не в том положении чтобы поступать как-то иначе. Глухие торчки – больные люди не умеющие поступать по-другому. Бешеная собака не выбирает – она кусает. Напускное ханженство ничего не значит для конечной цели если только эта цель – не поддерживать активность мусорного вируса. А мусор – это большая индустрия. Помню разговаривал я с одним американцем работавшим в Комиссии по Афтозе в Мексике. Шестьсот в месяц плюс представительские:

"И сколько еще продлится эпидемия?" – полюбопытствовал я

"Столько, на сколько мы сможем ее поддержать…. Ну и… может потом афтоза вспыхнет в Южной Америке," – мечтательно протянул он.

Если вы желаете изменить или уничтожить пирамиду чисел упорядоченных по отношению друг к другу вы изменяете или удаляете нижнее число. Если же мы хотим уничтожить пирамиду мусора, мы тоже должны начать с самого дна: с Уличного Наркомана – и хватит донкихотствовать против "шишек" так называемых, все они незамедлительно заменимы. Наркоман на улице которому мусор необходим чтобы жить дальше – вот единственный незаменимый фактор во всем мусорном уравнении. Когда не останется больше наркоманов чтобы покупать мусор не будет и торговли мусором. Сколько будет существовать потребность в мусоре, обязательно будет и тот кто станет ее обслуживать.

Наркоманов можно излечить или изолировать – то есть, посадить на рацион морфия под минимальным надзором как носителей тифа. Когда это будет сделано, мусорные пирамиды мира рухнут. Насколько мне известно, Англия – единственная страна применяющая этот метод к проблеме мусора. В Великобритании около пяти сотен наркоманов пребывают в карантине. Через одно поколение когда изолированные наркоманы вымрут, и откроют болеутоляющие средства действующие на внемусорной основе, вирус мусора превратится в некую оспу, в закрытую главу – станет медицинским курьезом.

Уже существует вакцина способная низвести вирус мусора до уровня замкнутого в себе существования в прошлом. Это – Лечение Апоморфином открытое английским врачом чье имя я должен утаить в ожидании разрешения огласки и цитирования из его книги охватывающей тридцатилетний опыт апоморфиновой терапии наркоманов и алкоголиков. Соединение апоморфина образуется путем кипячения морфия с соляной кислотой. Его обнаружили за много лет до того как начали употреблять для лечении наркоманов. Многие годы апоморфином не имеющим наркотических или болеутоляющих свойств пользовались исключительно как рвотным средством при случаях отравления. Он воздействует непосредственно на рвотный центр затылочных долей мозга.

Я обнаружил эту вакцину в конце своей мусорной карьеры. Я жил в комнатке посреди Туземного Квартала Танжера. Уже год я не принимал ванну и не менял одежду – и даже не снимал ее если не считать того что каждый час втыкал иглу в волокнистую серую одеревеневшую плоть предельной наркомании. Я никогда не убирался в комнате и не вытирал пыль. Коробки с пустыми ампулами и всякий мусор громоздились до самого потолка. Свет и вода давно отключены за неуплату. Я абсолютно ничего не делал. Я мог смотреть на носок своего ботинка по восемь часов кряду. Меня подвигало к действию только когда склянка с мусором истощалась. Если в гости заходил какой-нибудь приятель – а заходили они редко поскольку к кому или к чему осталось заходить – я сидел безучастный к тому что он попал в мое поле зрения – на серый экран становившийся все мутнее и слабее – и не обращал внимания когда он из него выходил. Если б он умер прямо у меня на глазах я бы продолжал сидеть уставясь на ботинок ожидая случая обшарить его карманы. А вы разве не стали бы ждать? Поскольку мне вечно не хватало мусора – никому его не хватает. Тридцать гранов морфия в день и все равно не достаточно. И долгие ожидания перед аптекой. Задержка – правило в мусорном бизнесе. Человек никогда не приходит вовремя. Это не случайно. В мире мусора случайностей нет. Наркомана учат снова и снова что именно произойдет если он не рассчитается за свой рацион мусора. Гони башли, а не то. А моя доза внезапно начала подскакивать все выше и выше. Сорок, шестьдесят гран в день. И все равно мало. И расплатиться я уже не мог.

Я стоял там с последним чеком в руке и понимал что это мой последний чек. Я сел на первый же самолет в Лондон.

Врач объяснил мне что апоморфин воздействует на затылочные доли мозга регулируя метаболизм и нормализуя ток крови таким образом что энзимная система привыкания к наркотику уничтожается за четыре-пять дней. Как только затылочные доли приводятся в норму употребление апоморфина можно прервать и пользоваться им только в случае ремиссии. (Никто не захочет принимать апоморфин оттяга ради. Не зафиксировано ни одного случая подсадки на апоморфин.) Я согласился пройти курс лечения и лег в клинику. Первые сутки я буквально обезумевал и бился в паранойе как и многие другие наркоманы в жестком воздержании. Этот бред рассеялся суточным курсом интенсивной апоморфиновой терапии. Врач показал мне схему. Я получал микроскопические количества морфия которыми никак не возможно было объяснить отсутствия у меня более суровых симптомов воздержания вроде судорог ног и спазм желудка, жара и моего собственного особого симптома, Холодного Ожога, чего-то вроде гигантского улья охватывающего все тело и натертого ментолом. У каждого наркомана есть свои личные симптомы взламывающие любой контроль. В уравнении воздержания недоставало одного фактора – этим фактором мог быть только апоморфин.

Я видел что апоморфиновая терапия в самом деле работает. Через восемь дней я покинул клинику – ел и спал я нормально. Я соскочил с мусора на два полных года – рекорд за двенадцать лет. Рецидив правда произошел на несколько месяцев в результате боли и недомогания. Еще один курс лечения апоморфином не давал мне сесть на мусор пока я писал эту книгу.

Апоморфиновое лечение качественно отличается от других методов. Я перепробовал их все. Краткосрочное снижение дозы, медленное снижение дозы, кортизон, антигистамины, транквилизаторы, лечение сном, толсерол, резерпин. Ни одно из этих средств не действовало когда предоставлялась первая же возможность ремиссии. Могу сказать определенно что я не излечился метаболически до тех пор пока не прошел апоморфиновую терапию. Ошеломляющие данные Лексингтонской Наркологической Клиники по рецидивам привели многих врачей к утверждению, что наркомания неизлечима. В Лексингтоне пользуются долофиновой методикой снижения дозы и насколько мне известно никогда не пробовали апоморфин. Фактически, этим методом лечения в значительной мере пренебрегали. Не проводилось никаких исследований ни с вариациями апоморфиновой формулы, ни с ее синтетиками. Вне всякого сомнения, могли бы получить вещества в пятьдесят раз сильнее апоморфина, и побочный эффект рвоты мог бы быть устранен.

Апоморфин – метаболический и психический регулятор, употребление которого можно прервать, как только он сделает свою работу. Мир затоплен успокоительными и возбуждающими средствами в то время как этот уникальный регулятор не получает должного внимания. Ни одна крупная фармацевтическая компания не проводила никаких исследований. Я предполагаю что изучение вариаций апоморфина и процесса его синтеза откроет новые медицинские горизонты, уходящие далеко за пределы проблемы наркомании.

Вакцинации оспы противостояла крикливая полоумная группа анти-вакцинистов. Без сомнения, заинтересованные или неуравновешенные лица поднимут вопль протеста, когда из-под них выдернут вирус мусора. Мусор – большой бизнес, в нем всегда найдутся и придурки, и манипуляторы. Им не следует позволять вмешиваться в сущностно важную работу по инокуляционной терапии и карантинированию. Мусорный вирус – проблема здоровья общества номер один в сегодняшнем мире.

Поскольку Нагой Обед рассматривает эту проблему здравоохранения, он, по необходимости, груб, непристоен и отвратителен. Болезнь зачастую состоит из отталкивающих подробностей не для слабых желудков.

Определенные эпизоды книги, названные порнографическими, были написаны как памфлет против Смертной Казни в манере Скромного Предложения Джонатана Свифта. Эти части намеренно обнажают смертную казнь как непристойный, варварский и омерзительный анахронизм, коим она и является. Как и всегда, обед наг. Если цивилизованные страны желают вернуться к Друидическим Обрядам Повешения в Священной Роще или к тому, чтобы пить кровь вместе с Ацтеками и кормить их Богов кровью человеческих жертв, то пускай увидят, что же на самом деле они едят и пьют. Пусть увидят, что лежит на кончике этой длинной газетной ложки.

Я уже почти закончил продолжение Нагого Обеда. Математическое расширение Алгебры Потребности за пределы мусорного вируса. Поскольку существует множество форм наркотической зависимости, я считаю, все они подчиняются основным законам. Как сказал Гейдерберг: "Возможно, это и не самая лучшая из всех возможных вселенных, но она очень даже может оказаться одной из простейших". Если человек сможет увидеть.

Постскриптум… А сами-то?

А говоря Лично и если человек говорит как-то по-другому, то мы с таким же успехом можем начать поиски его Протоплазменного Папашки или Мамы-Клетки…. Я Не Желаю Больше Слышать Этого Остохреневшего Мусорного Базара и Мусорных Приколов…. Те же самые вещи произносятся миллион раз и даже больше, и нет смысла ничего говорить, поскольку в мире мусора НИЧЕГО Никогда Не Происходит.

Единственное оправдание этого опостылевшего смертного пути – ОТКАЗ когда мусорный контур перекрывается за неуплату и клемент подыхает от нехватки мусора и передозировки временем а Парниша и думать забыл о финтах своих упрощая путь под мусорные покровы как обычно и случается с такими парнишами…. Ускоряется состояние тотального обнажения, когда Пыжику-Отказнику ничего не остается делать кроме как видеть нюхать и слушать… Берегись автомобилей….

Ясно что мусор – Маршрут-Вокруг-Света-Подталкивая-Шарик-Опия-Собственным-Носом. Только для Скарабеев – спотыкающихся бродяг мусорных доходяг. А значит подлежащих свалу на свалку. Осточертело их везде видеть.

Торчки вечно сетуют на Холод, как они его называют, поднимая воротники черных пальто и хватаясь за свои увядшие шеи… чистейший мусорный розыгрыш. Торчку незачем согреваться, ему хочется быть Прохладным-Холоднее-ЗАМЕРЗШИМ. Но Холода ему хочется так же, как и Мусора Своего – НЕ СНАРУЖИ где он ему ни к чему, а ВНУТРИ чтоб можно было рассиживать с позвоночником точно замороженный гидравлический домкрат… его обмен веществ приближается к Абсолютному НУЛЮ. ЗАШИРЕННЫЕ пыжики зачастую ходят по два месяца не испражняясь и зарабатывают себе заворот кишок – А сами-то что? – Требующие вмешательства машинки для удаления яблочных сердцевин или ее хирургического эквивалента…. Такова жизнь в Старом Ледяном Доме. К чему дергаться и тратить ВРЕМЯ?

Внутри Еще Одно Место, Сэр.

Некоторые сущности оттягиваются по термодинамике. Они изобрели термодинамику…. А сами вы разве не стали бы?

А некоторые из нас Оттягиваются Иначе и это ясно как божий день как мне нравится видеть то что я ем и наоборот mutatis mutandis в зависимости от обстоятельств. Столовая Нагого Обеда Билла…. Подходите…. Полезно для старых и малых, людей и зверей. Ничего лучше чем немножко змеиной шарлатанской панацеи подмазать колеса и пуститься в путь с балаганом Джек. На чьей ты стороне? Дзен-Мороженого Гидравлика? Или хочешь осмотреться что к чему вместе с Честным Биллом?

Вот значит в чем Проблема Мирового Здравоохранения о которой я говорил еще в Статье. Перспектива Открывающаяся Нам Друзья МОИ. Что это я слышу – какое-то бормотание про персональную бритву и некоего халявного жоха известного тем что изобрел Банкноту? А сами-то? Бритва принадлежала человеку по фамилии Оккам и он отнюдь не коллекционировал шрамы. Людвиг Витгенштейн Tractatus Logico-Philosophicus: "Если предложение НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО оно БЕССМЫСЛЕННО и приближается к ЗНАЧЕНИЮ НУЛЯ".

"А что может быть НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНЕЕ мусора если он Вам Не Нужен?"

Ответ: "Наркоты, если вы сами не сидите НА МУСОРЕ".

Скажу вам так парни, я слышал какой-то навязший в зубах базар но ни одной другой ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГРУППЕ и приблизиться не удалось к этой старой термодинамической мусорной От-ТАСКЕ. Теперь ваш героиновый драпарник едва ли вообще что-то говорит и это я еще могу стерпеть. Ваш "Шаровой" же более активен поскольку у него по-прежнему есть шалаш и лампа… а может и 7-9-10 залегшие там как рептилии в спячке поддерживая температуру на Разговорном Уровне: Как опустились остальные торчки "в то время как Мы – У НАС есть этот шалаш и эта лампа и вот этот шалаш и эта лампа и этот шалаш и у нас тут славно и тепло тут славно и тепло славно и ТУТ У НАС и славно а СНАРУЖИ ХОЛОДНО… ХОЛОДНО СНАРУЖИ где эти глотари шлака и ширевые и двух лет не протянут и даже полгода вряд ли продержатся доходяги пошиб в них не тот…. А МЫ СИДИМ ТУТ и ДОЗУ никогда не наращиваем…. никогда-никогда не наращиваем дозу никогда вот только СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ сегодня ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ а все эти глотари нифельные и игловые там снаружи на холоде…. И мы никогда не глотаем никогда никогда никогда не глотаем…. Прошу прощения я пока отлучусь к Источнику Живительных капель они у всех в карманах имеются и опиумные пульки засунутые в жопу в гондоне с Фамильными Драгоценностями и прочей сранью.

Внутри есть место еще для одного, Сэр.

Что ж раз эта запись заводится снова миллиардный световой год и пленка никогда не меняется мы не-торчки принимаем решительные меры и мужики отделяются от юных Торчков.

Единственный способ защитить себя от этой кошмарной опасности – перейти СЮДА и завалиться с Харибдой…. Нормально будет к тебе относиться пацан…. Конфетки с сигаретками.

Я пятнадцать лет в этом шалаше. Вошел-вышел вошел-вышел вошел-ВЫШЕЛ. Вышел и Баста. Поэтому послушайте Старого Дядюшку Билла Берроуза который изобрел Регулирующую Примочку к Счетной Машине Берроуза на Принципе Гидравлического Домкрата как бы вы ни дергали за ручку результат один и тот же для данных координат. С ранних лет учился… а сами-то?

Дурцефалы Всех Стран Соединяйтесь. Нам нечего терять кроме Своих Сбытчиков. А ОНИ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНЫ.

Опустите глаза ВЗГЛЯНИТЕ ВНИЗ вдоль этой мусорной трассы прежде чем пойти по ней и затусоваться с Гнилой Урлой….

Умнику совет не помешает.

– Уильям С. Берроуз

readly.ru

Читать книгу Голый завтрак »Берроуз Уильям »Библиотека книг

Голый завтракУильям С. Берроуз

Уильям Берроуз (1914-1997) – один из основоположников битничества. Запрещенная в США, его вторая книга была впервые издана в Париже в 1959 году и до сих пор считалась непереводимой на русский язык из-за обилия сленга. "Героем и властителем "Голого завтрака" стал героин", – так американская критика писала об этом романе свободном от каких-либо условностей "общественного мнения". Мир наркоманских притонов, наркотические галлюцинации, сексуальные перверсии, психическая и физическая ломка наркомана – все эти "грязные" и скандальные темы нашли впервые художественное воплощение в романе, оказавшем огромное влияние на развитие современной западной литературы и экранизированном в 1942 году Д.Кроненбергом.

Уильям Берроуз

Голый завтрак

ВВЕДЕНИЕ

ПИСЬМЕННОЕ ПОКАЗАНИЕ: СВИДЕТЕЛЬСТВО, КАСАЮЩЕЕСЯ БОЛЕЗНИ

Я очнулся после Болезни в возрасте сорока пяти лет, спокойный и здравый, к тому же относительно неплохо себя чувствовал, если не считать ослабленной печени и внешнего вида, обычного для всех, переживших Болезнь, – как будто плоть твою взяли напрокат…. Большинство выживших не помнят подробностей бреда; я же, по всей видимости, записывал и болезнь, и бред в деталях. В точности не помню, чтобы я составлял эти заметки, которые теперь публикуются под названием Нагой Обед. Название предложил Джек Керуак. Я не понимал, что оно означает до самого своего недавнего пробуждения. Означает же название именно то, что говорят слова: НАГОЙ Обед – застывшее мгновение, когда всем видно, что на конце каждой вилки.

Болезнь – это наркомания, и я был наркоманом пятнадцать лет. Когда я говорю наркоман я имею в виду зависшего на мусоре (родовое понятие обозначающее опиум и/или его производные включая все синтетики от демерола до пальфиума. Я употреблял мусор во многих формах: морфий, героин, делаудид, эвкодал, пантопон, диокодид, диосан, опий, демерол, долофин, пальфиум. Я курил мусор, ел его, нюхал, колол внутривенно-подкожно-внутримышечно, вводил его в ректальных свечах. Игла не важна. Нюхаешь ты его куришь или пихаешь себе в задницу результат один и тот же: наркомания. Когда я говорю о наркомании я молчу про кайф, марихуану или любые препараты гашиша, мескалин, Bannisteria Caapi, ЛСД6, Священные Грибы или любые другие наркотики галлюциногенной группы…. Не существует свидетельств тому что употребление каких бы то ни было галлюциногенов ведет к физической зависимости. Действие этих наркотиков физиологически противоположно действию мусора. Достойная сожаления путаница между этими двумя классами наркотиков возникла благодаря рвению американских и иных отделов по борьбе с наркотиками.

Я наблюдал каким в точности образом вирус мусора работает в течение пятнадцати лет пристрастия к наркотикам. Пирамида мусора, один уровень пожирает тот что под ним (не случайно благополучные торчки всегда жирны а наркоман с улицы всегда худ) до самой вершины или вершин ибо существует множество пирамид мусора пожирающих народы мира и все они построены на основных принципах монополии:

1 – Никогда не отдавай ничего просто так.

2 – Никогда не отдавай больше чем от тебя требуется (всегда лови покупателя голодным и всегда заставляй его ждать).

3 – Всегда забирай все обратно если это возможно.

Сбытчик внакладе не останется. Наркоману нужно больше и больше мусора чтобы поддерживать человеческий облик…. откупайся от Мартышки.

Мусор – отливка монополии и обладания. Наркоман стоит в стороне пока торчковые ноги несут его прямиком на луч мусора к рецидиву. Мусор поддается исчислению и точному измерению. Чем больше мусора потребляешь тем меньше у тебя остается а чем больше у тебя есть тем больше потребляешь. Все галлюциногенные наркотики почитаются священными теми кто ими пользуется – существуют Пейотовые Культы и Культы Баннистерии, Гашишные Культы и Грибные – "Священные Грибы Мексики позволяют человеку увидеть Господа" – но никто никогда не предлагал считать священным мусор. Опиумных культов нет. Опиум штука мирская и количественная как деньги. Я слышал что был некогда в Индии благотворный и не образующий привычки наркотик. Он назывался сома и изображался в виде прекрасного голубого прилива. Если сома и существовала то был там обязательно и Сбытчик разливавший ее по пузырькам и монополизировавший ее и продававший ее и превративший ее в обычный стародавний МУСОР.

Мусор – идеальный продукт… предельный товар. Не нужны никакие торговые переговоры. Клиент приползет даже по канализационной трубе и будет умолять продать…. Торговец мусором не продает свой продукт потребителю, он продает потребителя своему продукту. Он не приукрашивает и не упрощает товар. Он принижает и упрощает клиента. Он платит мусором своим сотрудникам.

Мусор выводит основную формулу "злого" вируса: Алгебру Потребности. Лик "зла" – всегда лицо тотальной нужды. Конченный торчок – человек тотально нуждающийся в ширке. Преодолев определенную частоту потребность не знает абсолютно никаких границ или контроля. По выражению тотальной потребности: "А сам-то стал бы?" Да сам-то стал. Стал бы врать, накалывать, стучать на друзей, воровать, все что угодно делать лишь бы удовлетворить тотальную потребность. Ибо иначе бы ты оказался в состоянии тотальной болезни, тотального обладания, не в том положении чтобы поступать как-то иначе. Глухие торчки – больные люди не умеющие поступать по-другому. Бешеная собака не выбирает – она кусает. Напускное ханженство ничего не значит для конечной цели если только эта цель – не поддерживать активность мусорного вируса. А мусор – это большая индустрия. Помню разговаривал я с одним американцем работавшим в Комиссии по Афтозе в Мексике. Шестьсот в месяц плюс представительские:

"И сколько еще продлится эпидемия?" – полюбопытствовал я

"Столько, на сколько мы сможем ее поддержать…. Ну и… может потом афтоза вспыхнет в Южной Америке," – мечтательно протянул он.

Если вы желаете изменить или уничтожить пирамиду чисел упорядоченных по отношению друг к другу вы изменяете или удаляете нижнее число. Если же мы хотим уничтожить пирамиду мусора, мы тоже должны начать с самого дна: с Уличного Наркомана – и хватит донкихотствовать против "шишек" так называемых, все они незамедлительно заменимы. Наркоман на улице которому мусор необходим чтобы жить дальше – вот единственный незаменимый фактор во всем мусорном уравнении. Когда не останется больше наркоманов чтобы покупать мусор не будет и торговли мусором. Сколько будет существовать потребность в мусоре, обязательно будет и тот кто станет ее обслуживать.

Наркоманов можно излечить или изолировать – то есть, посадить на рацион морфия под минимальным надзором как носителей тифа. Когда это будет сделано, мусорные пирамиды мира рухнут. Насколько мне известно, Англия – единственная страна применяющая этот метод к проблеме мусора. В Великобритании около пяти сотен наркоманов пребывают в карантине. Через одно поколение когда изолированные наркоманы вымрут, и откроют болеутоляющие средства действующие на внемусорной основе, вирус мусора превратится в некую оспу, в закрытую главу – станет медицинским курьезом.

Уже существует вакцина способная низвести вирус мусора до уровня замкнутого в себе существования в прошлом. Это – Лечение Апоморфином открытое английским врачом чье имя я должен утаить в ожидании разрешения огласки и цитирования из его книги охватывающей тридцатилетний опыт апоморфиновой терапии наркоманов и алкоголиков. Соединение апоморфина образуется путем кипячения морфия с соляной кислотой. Его обнаружили за много лет до того как начали употреблять для лечении наркоманов. Многие годы апоморфином не имеющим наркотических или болеутоляющих свойств пользовались исключительно как рвотным средством при случаях отравления. Он воздействует непосредственно на рвотный центр затылочных долей мозга.

Я обнаружил эту вакцину в конце своей мусорной карьеры. Я жил в комнатке посреди Туземного Квартала Танжера. Уже год я не принимал ванну и не менял одежду – и даже не снимал ее если не считать того что каждый час втыкал иглу в волокнистую серую одеревеневшую плоть предельной наркомании. Я никогда не убирался в комнате и не вытирал пыль. Коробки с пустыми ампулами и всякий мусор громоздились до самого потолка. Свет и вода давно отключены за неуплату. Я абсолютно ничего не делал. Я мог смотреть на носок своего ботинка по восемь часов кряду. Меня подвигало к действию только когда склянка с мусором истощалась. Если в гости заходил какой-нибудь приятель – а заходили они редко поскольку к кому или к чему осталось заходить – я сидел безучастный к тому что он попал в мое поле зрения – на серый экран становившийся все мутнее и слабее – и не обращал внимания когда он из него выходил. Если б он умер прямо у меня на глазах я бы продолжал сидеть уставясь на ботинок ожидая случая обшарить его карманы. А вы разве не стали бы ждать? Поскольку мне вечно не хватало мусора – никому его не хватает. Тридцать гранов морфия в день и все равно не достаточно. И долгие ожидания перед аптекой. Задержка – правило в мусорном бизнесе. Человек никогда не приходит вовремя. Это не случайно. В мире мусора случайностей нет. Наркомана учат снова и снова что именно произойдет если он не рассчитается за свой рацион мусора. Гони башли, а не то. А моя доза внезапно начала подскакивать все выше и выше. Сорок, шестьдесят гран в день. И все равно мало. И расплатиться я уже не мог.

Я стоял там с последним чеком в руке и понимал что это мой последний чек. Я сел на первый же самолет в Лондон.

Врач объяснил мне что апоморфин воздействует на затылочные доли мозга регулируя метаболизм и нормализуя ток крови таким образом что энзимная система привыкания к наркотику уничтожается за четыре-пять дней. Как только затылочные доли приводятся в норму употребление апоморфина можно прервать и пользоваться им только в случае ремиссии. (Никто не захочет принимать апоморфин оттяга ради. Не зафиксировано ни одного случая подсадки на апоморфин.) Я согласился пройти курс лечения и лег в клинику. Первые сутки я буквально обезумевал и бился в паранойе как и многие другие наркоманы в жестком воздержании. Этот бред рассеялся суточным курсом интенсивной апоморфиновой терапии. Врач показал мне схему. Я получал микроскопические количества морфия которыми никак не возможно было объяснить отсутствия у меня более суровых симптомов воздержания вроде судорог ног и спазм желудка, жара и моего собственного особого симптома, Холодного Ожога, чего-то вроде гигантского улья охватывающего все тело и натертого ментолом. У каждого наркомана есть свои личные симптомы взламывающие любой контроль. В уравнении воздержания недоставало одного фактора – этим фактором мог быть только апоморфин.

Я видел что апоморфиновая терапия в самом деле работает. Через восемь дней я покинул клинику – ел и спал я нормально. Я соскочил с мусора на два полных года – рекорд за двенадцать лет. Рецидив правда произошел на несколько месяцев в результате боли и недомогания. Еще один курс лечения апоморфином не давал мне сесть на мусор пока я писал эту книгу.

Апоморфиновое лечение качественно отличается от других методов. Я перепробовал их все. Краткосрочное снижение дозы, медленное снижение дозы, кортизон, антигистамины, транквилизаторы, лечение сном, толсерол, резерпин. Ни одно из этих средств не действовало когда предоставлялась первая же возможность ремиссии. Могу сказать определенно что я не излечился метаболически до тех пор пока не прошел апоморфиновую терапию. Ошеломляющие данные Лексингтонской Наркологической Клиники по рецидивам привели многих врачей к утверждению, что наркомания неизлечима. В Лексингтоне пользуются долофиновой методикой снижения дозы и насколько мне известно никогда не пробовали апоморфин. Фактически, этим методом лечения в значительной мере пренебрегали. Не проводилось никаких исследований ни с вариациями апоморфиновой формулы, ни с ее синтетиками. Вне всякого сомнения, могли бы получить вещества в пятьдесят раз сильнее апоморфина, и побочный эффект рвоты мог бы быть устранен.

Апоморфин – метаболический и психический регулятор, употребление которого можно прервать, как только он сделает свою работу. Мир затоплен успокоительными и возбуждающими средствами в то время как этот уникальный регулятор не получает должного внимания. Ни одна крупная фармацевтическая компания не проводила никаких исследований. Я предполагаю что изучение вариаций апоморфина и процесса его синтеза откроет новые медицинские горизонты, уходящие далеко за пределы проблемы наркомании.

Вакцинации оспы противостояла крикливая полоумная группа анти-вакцинистов. Без сомнения, заинтересованные или неуравновешенные лица поднимут вопль протеста, когда из-под них выдернут вирус мусора. Мусор – большой бизнес, в нем всегда найдутся и придурки, и манипуляторы. Им не следует позволять вмешиваться в сущностно важную работу по инокуляционной терапии и карантинированию. Мусорный вирус – проблема здоровья общества номер один в сегодняшнем мире.

Поскольку Нагой Обед рассматривает эту проблему здравоохранения, он, по необходимости, груб, непристоен и отвратителен. Болезнь зачастую состоит из отталкивающих подробностей не для слабых желудков.

Определенные эпизоды книги, названные порнографическими, были написаны как памфлет против Смертной Казни в манере Скромного Предложения Джонатана Свифта. Эти части намеренно обнажают смертную казнь как непристойный, варварский и омерзительный анахронизм, коим она и является. Как и всегда, обед наг. Если цивилизованные страны желают вернуться к Друидическим Обрядам Повешения в Священной Роще или к тому, чтобы пить кровь вместе с Ацтеками и кормить их Богов кровью человеческих жертв, то пускай увидят, что же на самом деле они едят и пьют. Пусть увидят, что лежит на кончике этой длинной газетной ложки.

Я уже почти закончил продолжение Нагого Обеда. Математическое расширение Алгебры Потребности за пределы мусорного вируса. Поскольку существует множество форм наркотической зависимости, я считаю, все они подчиняются основным законам. Как сказал Гейдерберг: "Возможно, это и не самая лучшая из всех возможных вселенных, но она очень даже может оказаться одной из простейших". Если человек сможет увидеть.

www.libtxt.ru

Читать книгу Голый завтрак Уильям С. Берроуза : онлайн чтение

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Суд: В каком виде представлена в книге радикальная партия?

Гинзберг: Поскольку мистер Берроуз сам считает себя фактуалистом, то фактуалистов можно рассматривать и как радикалов. Экстремистская партия может быть как левой, так и правой. Последняя – это ликвифракционисты.

Суд: С фактуализмом связано и общество Берча, не так ли?

Гинзберг: Дело в том, что я не читал их прозу.

Суд: Хорошо.

Де Грациа: Есть ли в книге экстремистские партии?

О: Да. Там две экстремистские партии. Одна из них – ликвифракционисты. О них можно прочесть начиная со страницы 163.

В: В общих чертах можно ли их сравнить с фашистами?

О: Именно так. В данном случае ликви- является частью слова, употреблявшегося фашистами и коммунистами, это намек на политику ликвидации, о которой говорил еще Сталин. Они хотят ликвидировать, или превратить в «ликвид», всю оппозицию, каждого следует превратить в жидкость, или ликвидировать, оставив лишь одну контролирующую личность, которая будет править миром.

В: А кто такие дивизионисты?

О: У них другой метод захвата власти. Они состоят из одной фракции, точнее, одного человека, которого называют сендером, – он намерен выжить, наводнив мир точными копиями самого себя. Он будет делиться надвое и изготавливать собственные копии. Куда бы он ни поехал, ему будет с кем поговорить. Больше никогда он не будет страдать от одиночества.

Суд: Выходит, дивизионисты – это гомосексуалисты?

Гинзберг: Да. Дивизионист представляет собой пародию на гомосексуалиста. Но дело в том, что в этой книге Берроуз критикует и гомосексуалистов.

Суд: Консерваторы в книге относятся к какой-либо определенной сексуальной группе?

Гинзберг: По-моему, консерваторы, если считать консервативными взгляды фактуалистов… они представляются мне сторонниками laissez-faire2   Невмешательства (фр.).

[Закрыть]: все, что естественно, все, что не приносит вреда, то и приемлемо. Когда гомосексуализм превращается в навязчивую идею, в способ принудительного контроля над другими людьми, тогда его не следует одобрять. И, насколько я помню, фактуалисты, будучи консервативной партией, выпустили по этому поводу несколько предварительных бюллетеней, которые, кажется, приводятся на стр. 167.

Суд: Разумеется, их не следует принимать всерьез, поскольку все это является чистой фантазией.

Гинзберг: Конечно.

Суд: И следует, по-моему, обязательно указать на то, что здесь не существует, как мы понимаем, абсолютно никакой связи ни с одной политической партией Соединенных Штатов.

Де Грациа: Думаю, все это футуризм.

Гинзберг: Да, как я и говорил, в этих эпизодах имеются в виду воображаемые политические партии. И все-таки, как мне кажется, Берроуз сказал бы, что все это типично для основных сил, действующих сегодня в мире. Возможно, это объяснимо, поскольку в мире существуют полицейские государства.

Суд: Действительно ли в книге возникает серьезная необходимость в изображении футуристических политических партий?

Гинзберг: Да, даже тех политических группировок, которые существуют повсюду, в том числе и в Америке.

Де Грациа: По-вашему, когда автор говорит о партии дивизионистов, о которой только что шла речь, и проецирует в будущее некий вид футуристической политической партии, то на самом деле он имеет в виду не политические партии, а существующие сегодня общественные группы, ведущие политическую борьбу в Соединенных Штатах?

О: Да.

Суд: В какой политической борьбе участвуют гомосексуалисты?

Гинзберг: Это сложный вопрос, сэр.

Де Грациа: Я полагаю, автор показал, что они представляют собой лишь часть дивизионистов.

Гинзберг: Гомосексуализм в том виде, в котором он здесь изображен, – это лишь один из методов контроля над другими людьми. Существуют и иные методы, помимо прямой сексуальной обработки, один из них – промывка мозгов, при которой промывщик мозгов, пытающийся этим садистским способом подчинить своей воле другого человека, отождествляется с гомосексуалистом, пытающимся обрести над другим человеком физическую власть.

Суд: Позвольте мне спросить еще раз: по-вашему, автор серьезно полагает, что в будущем может появиться политическая партия, каким-то образом связанная с сексом?

Гинзберг: Думаю, да.

Де Грациа: Что касается «1984»…

Суд: Прошу прощения. Когда я говорю «связанная с сексом», я не имею в виду искоренение извращений. Я не говорю ни о какой кампании, направленной на то, чтобы сделать более пригодным для жизни тот мир, каким мы с вами видим его сегодня. Однако, как мне кажется, из вашего ответа следует, что автор попытался изобразить политическую партию будущего, состоящую из гомосексуалистов.

Гинзберг: Видите ли, раз уж мы об этом заговорили, то можно считать, что в каком-то смысле это уже произошло – я имею в виду сексуальных извращенцев, – достаточно вспомнить Гитлера, Германию под властью Гитлера, ведь их политическая партия состояла из людей, не совсем нормальных в сексуальном отношении.

Суд: Гомосексуалисты могут оказаться в любой политической партии, но не думаю, что они доминируют хотя бы в одной из них.

Де Грациа: Мне кажется, мистера Гинзберга в данном случае интересует не столько то, был ли Гитлер извращенцем и состояла ли фашистская партия из гомосексуалистов, сколько то, и мистер Гинзберг указывает нам на это, что автор вообще касается этих вопросов, а также описывает некоторых людей подобного сорта и партии, членом одной из которых он себя считает. Что он затрагивает серьезные политические проблемы – проблемы, имеющие отношение даже к существующим политическим партиям или политическим партиям недавнего прошлого.

Гинзберг: Позвольте одно замечание, сэр.

Суд: Пожалуйста.

Гинзберг: Постараюсь кое-что прояснить. Партия, воображаемая партия, подобная дивизионистам… хотя гомосексуализм и является одним из аспектов дивизионизма, существуют другие политические аспекты. Дивизионизм – это не просто другое название гомосексуализма. Дивизионисты преследуют и иные цели: так, они заключают множество сделок и международных соглашений, не приносящих практически никаких результатов, к примеру, тесно взаимодействуют с другой группировкой, ликвифракционистами. Я думаю, что автор сравнивает их не с определенной сексуальной группой, а скорее с группой расовой. Он проводит параллель между ликвифракционистами и расистами. Ликвифракционисты хотят превратить в жидкость, или уничтожить, всех, кроме себе подобных. Они стремятся к абсолютной власти. Между этими политическими партиями нет сексуальной связи, и такие названия, как ликвифракционисты – я утверждаю это, – применимы на более высоком уровне, куда выше сексуального. Игра слов употребляется здесь не зря.

Де Грациа: Мистер Гинзберг, в книге упоминается персонаж, названный Окружным Управляющим?

О: Да.

В: Кажется, это…

Суд: Между страницами 144 и 165?

Гинзберг: Окружной Управляющий появляется на стр. 169. Я бы назвал его типичным представителем ликвифракционистов. Он изображен превосходно, хотя и современно-приземленным газетным языком, языком таких людей, о которых мы читаем в газетах, – это может быть как противник негров и северян, так и антисемит, южанин, белый бюрократ-расист. Вероятно, этот образ дан здесь как пример человека, которого Берроуз назвал бы сегодня ликвифракционистом. Думаю, это один из самых смешных, самых блестящих разделов книги – не забывайте, что он написан еще до того, как подобные люди начали столь часто выступать в прессе. Все это написано прекрасной прозой – в том смысле, что автор очень точно передал как грубую речь, так и жаргон описываемого персонажа.

Суд: Особенно там, где речь идет об аптеке на Делтон-стрит.

Гинзберг: Да, кажется, этот раздел заключен между стр. 169 и 177. Там приводится длинный монолог Южного Шерифа, или Окружного Управляющего, заканчивающийся на 177-й странице словами: «Управляющий недоверчиво взглянул на билет:

– Что-то не похож ты на настоящего откормленного Дикого Кабана… Что ты думаешь о евре-е-е-е-ях?..

– Сами знаете, мистер Анкер, еврей только и хочет, что отдудонить молодую христианку… В один прекрасный день мы с этим покончим».

Суд: На какой вы сейчас странице?

Гинзберг: На странице 177. Это действительно очень смешно.

Суд: Тогда позвольте задать вам такой вопрос: не является ли эта фраза оскорбительной, грубо оскорбительной лично для вас?

Гинзберг: Я еврей, и поэтому вроде бы должен обидеться. Но все дело в позиции Берроуза, ведь он пародирует этого урода, этого антисемита.

Суд: Это вас не оскорбляет?

Гинзберг: Нет. В данном случае Берроуз на стороне евреев. Разве вы не видите, что он создает пародию на чудовищные речевые и мыслительные процессы неотесанного южанина, человека, ослепленного ненавистью, ненавидящего всех – евреев, негров, северян. Думаю, здесь Берроуз занимает весьма высоконравственную позицию, поскольку отстаивает добродетель.

* * *

Де Грациа: Будьте добры, мистер Гинзберг, скажите суду, повлиял ли «Голый завтрак» на вашу творческую работу, и если да, то в какой степени?

О: В огромной.

В: Своей экспериментальной формой или чем-то иным?

О: Книга оказывала на меня огромное воздействие на протяжении многих лет, в течение которых я читал и перечитывал как ее, так и другие книги этого писателя. На сей раз я был особенно поражен, поскольку понял, сколь чудовищно тяжело правдиво и точно выразить то, что творилось в голове автора, как трудно отбросить все сдерживающие факторы. Это настоящая исповедь, он выложил все, причем так, чтобы это было понятно каждому.

Он нашел способ изложить это настолько экономно, насколько возможно. Он применил нечто вроде мозаичного метода, расположил различные элементы в определенном порядке. Но особенно поразило меня то огромное мужество, которое потребовалось, чтобы решиться на такое полное признание. Он абсолютно ничего не утаил и не упустил.

В: Заметно ли мастерство в этой книге?

Суд: Литературное мастерство.

О: Что касается литературного мастерства…

В: Частично вы отвечаете на этот вопрос, когда говорите об «огромном мужестве», и так далее…

О: Да, я и в самом деле думаю, что это входит в понятие литературного мастерства.

В: Что он сумел облечь [это] в форму искусства?

О: Да. И такого рода мужество, и некий авторский идеалистический порыв являются, по-моему, неотъемлемой частью литературного мастерства. На менее глубоком уровне находится вопрос стиля и композиции, подобной, как я уже сказал, мозаике. Эпизоды собраны, как мозаика, составленная в книге очень искусно и красиво. Главные литературные достоинства, которые отметил я и отметили многие другие, – это, прежде всего, фантастический авторский слух на манеру речи, характерную, к примеру, для доктора, читающего лекцию по медицине, для джанки, макающего в чашку сдобный торт, полицейского из отдела наркотиков при его столкновении с окружным инспектором, беспризорника из Северной Африки, провинциальной домохозяйки средних лет, южанина Окружного Управляющего. Вся эта невероятная гамма речевых ритмов и манер в сочетании с натюрмортным стилем изложения способствует достижению в высшей степени лаконичной, афористической точности.

В: Таким образом, эта книга чему-то научила вас как поэта. А научила ли она чему-нибудь кого-либо из известных вам людей?

О: Да. И еще одно: книга написана безупречным языком, она полна подлинной поэзии, не уступающей, по-моему, ни одному из написанных в Америке поэтических произведений, особенно одно место, которое я хотел бы прочитать: «Мотель… Мотель… Мотель… расколотая неоновая арабеска… одиночество стонет по всему континенту, как туманные горны над неподвижной масляной водой приливных рек…»

В: Кажется, вы однажды написали стихотворение о «Голом завтраке»?

О: Да, довольно давно.

В: Оно при вас?

О: Да.

В: Где оно напечатано?

О: В моей книге, которая называется «Бутерброды реальности».

Суд: Где я могу найти эту книгу?

Гинзберг: Вероятно, в Кембридже. Это стихотворение я написал, прочтя лишь некоторые места книги. Оно называется «На произведение Берроуза». Могу я его прочитать?

В: Да, пожалуйста.

 О: Метод – лишь грубая пищабез символических специй,виденья, места заключеньявоссозданы очень точно.  Места заключенья, видения,описанные без прикрас,вызывают в воображенииРозу и Алькатрас.  Голый завтрак – еда привычная,мы жуем бутерброды реальности.А аллегории подобны листьям салата.Безумие под ними не спрятать. 

Де Грациа: Вопросов больше нет.

* * *

Де Грациа: …С разрешения вашей чести я бы хотел теперь прочитать часть письма, которое не так давно получил от Уильяма Берроуза. «Вопрос: что такое секс? И сопутствующие вопросы, такие как: что является непристойным, аморальным, – не задаются, не говоря уже о том, что на них не дается ответа, именно ввиду барьеров семантического страха, который препятствует свободному и, как я полагаю, объективному научному изучению сексуальных феноменов. Как можно изучать эти явления, если о них запрещено и писать, и думать?

Если не будет, наконец, разрешено свободное исследование сексуальных проявлений, секс будет и в дальнейшем контролировать человека в большей степени, чем человек – секс. Явления эти абсолютно неизвестны, поскольку они умышленно игнорируются и исключаются как предмет описания и исследования.

Здесь перед нами все та же преграда – средневековые суеверия и страхи, – преграда, которая на протяжении нескольких сотен лет сдерживала развитие естественных наук при помощи догм, подменявших собой научное познание. Короче говоря, те же самые объективные методы, которые применяются в естественных науках, следует ныне применить к сексуальным проявлениям с намерением их понять и контролировать. Врача не критикуют за описание проявлений и симптомов болезни, хотя симптомы и могут внушать отвращение.

Полагаю, и писатель вправе пользоваться такой же свободой. Я думаю даже, что настала пора стереть грань между литературой и наукой, грань чисто произвольную».

Конец цитаты.

Ваша честь, нас давно учили тому – и таково выраженное мистером Берроузом мнение, которое я привел в своем заключительном доводе, – что художники и писатели способствовали развитию знаний и учений цивилизации, вероятно, не в меньшей степени, чем ученые.

Позвольте мне теперь процитировать, на сей раз очень кратко, основателя современной психиатрии Зигмунда Фрейда: «Писатели, наделенные творческим воображением, являются ценными коллегами, и их письменные свидетельства следует ценить очень высоко, поскольку они черпают из источников, которые мы еще не сделали доступными для науки. Самой насущной потребностью писателя с богатым воображением является, конечно, изображение духовной жизни людей. Писатель всегда был предтечей науки, а значит, и научной психологии». В том же духе высказался один из ведущих просветителей нашей страны Джон Дьюи. Цитирую: «Свобода писателя в творческом отношении – такое же непременное условие формирования адекватного мнения по общественным вопросам, как и свобода социальных исследований. Художники всегда были настоящими поставщиками новостей, ведь новость – это не нечто внешнее или происходящее само по себе, новость рождает эмоции и развивает способность к восприятию окружающего мира».

Ваша честь, я с этим согласен. Думаю, согласятся и свидетели, которых мы сегодня выслушали, которые читали «Голый завтрак» и давали показания суду и нам. Я уверен, что с этим при необходимости согласится Верховный суд Соединенных Штатов. Надеюсь, что согласны и вы.

ВведениеПисьменное показание: заявление по поводу Болезни

После Болезни я очнулся в возрасте сорока пяти лет, сохранив здравый ум, присутствие духа и вполне сносное здоровье, если не считать ослабленной печени и ощущения где-то позаимствованной плоти, характерного для всех, кто выживает после Болезни… Большинство выживших не в состоянии вспомнить кошмар во всех подробностях. Судя по всему, я составил подробные записи о Болезни и бредовом состоянии. Точно не помню, как я писал то, что теперь опубликовано под названием «Голый завтрак». Название предложил Джек Керуак. До недавнего своего выздоровления я не понимал, что оно означает. А означает оно именно то, о чем говорят эти слова: ГОЛЫЙ завтрак – застывшее мгновение, когда каждый видит, что находится на конце каждой вилки.

Болезнью является наркомания, и я был наркоманом пятнадцать лет. Под словом «наркомания» я имею в виду пристрастие к «джанку» (общее название опиума и/или его производных, включая и все синтетические – от демерола до палфиума). Джанк я употреблял в разных видах: морфий, героин, делаудид, юкодол, пантопон, диокодид, диосан, опиум, демерол, долофин, палфиум. Я курил джанк, ел его, нюхал, кололся им в вену-мышцу-кожу, вставлял свечи в прямую кишку. В игле нет ничего особенного. Нюхаете ли вы, курите или запихиваете джанк себе в задницу, результат один – привыкание. Говоря о пристрастии к наркотикам, я не имею в виду ни гашиш, ни марихуану, ни любой препарат из конопли, мескалина, Bannisteria caapi, ЛСД-6, священных грибов, ни любые другие наркотики галлюциногенной группы… Нет оснований полагать, что употребление какого-либо галлюциногена приводит к физической зависимости. Действие этих наркотиков физиологически противоположно действию джанка. Прискорбное смешение этих двух классов наркотиков возникло благодаря усердию как американского, так и других бюро по борьбе с наркотиками.

За пятнадцать лет своего пагубного пристрастия я до конца понял, каким образом действует вирус джанка. В пирамиде джанка каждый уровень пожирается более высоким (не случайно занимающие высокое положение в джанке – всегда толстые, а уличный наркоман всегда тощий), и так до самой вершины или вершин, поскольку народами всего мира питается множество джанковых пирамид – и все они построены на основных принципах монополии:

1. Никогда ничего не давать даром.

2. Никогда не давать больше, чем следует дать (всегда держать покупателя голодным и всегда заставлять его ждать).

3. При первой же возможности забирать все назад.

Барыга всегда вновь отбирает отданное. Наркоману требуется все больше и больше джанка, чтобы сохранять человеческий облик… откупаться от Обезьяны.

Джанк формирует монополию и одержимость. Наркоман лишь присутствует при том, как его джанковые ноги несут его по джанковому лучу прямиком к рецидиву. Джанк точно измеряется количественно. Чем больше джанка вы употребляете, тем меньше его имеете, и чем больше имеете, тем больше употребляете. Все, кто употребляет галлюциногенные наркотики, считают их священными – существуют культы пейотля и культы Bannisteria, культы гашиша и культы Гриба… «Священные Грибы Мексики дают человеку возможность увидеть Бога», – но никто и никогда не допускал мысли о том, что священен джанк. Культов опиума не существует. Опиум – такая же земная, поддающаяся счету вещь, как деньги. Я слышал, что в Индии некогда был благотворный джанк, не образующий привыкания. Он назывался «сома», и описывают его как прекрасный голубой поток. Если «сома» и существовал когда-нибудь, то был и Барыга, который разливал его в бутылки, монополизировал и продавал, после чего он превращался в обыкновенный старинный ДЖАНК.

Джанк – это идеальный продукт… абсолютный товар. В торговых переговорах нет необходимости. Клиент приползет по сточной канаве и будет умолять купить… Торговец джанком не продает свой товар потребителю, он продает потребителя своему товару. Он унижает и упрощает клиента. Он платит своим служащим джанком.

Джанк соответствует основной формуле вируса «зла»: Алгебре Потребности. Лик «зла» – это всегда лик тотальной потребности. Наркоман – это человек, испытывающий тотальную потребность в наркотике. При частом повторении потребность становится беспредельной, над ней утрачивается контроль. Пользуясь терминами тотальной потребности: «А вы бы не стали?» Да стали бы. Вы стали бы лгать, мошенничать, доносить на друзей, красть, делать все что угодно, лишь бы удовлетворять тотальную потребность. Потому что вы находились бы в состоянии тотальной болезни, тотальной одержимости и не имели бы возможности действовать каким-либо другим способом. Наркоманы – это больные люди, которые не могут поступать по-другому. У бешеной собаки нет выбора – она кусает. Напускная самонадеянность не ведет ни к какой цели, если только целью не является приведение джанкового вируса в действие. А джанк – это крупная отрасль промышленности. Припоминаю разговор с одним американцем, который работал в комиссии по афтозу в Мексике. Шестьсот в месяц плюс представительские.

– Долго ли еще продлится эпидемия? – поинтересовался я.

– Столько, насколько мы сумеем ее продлить… Да, и еще… возможно, скоро афтоз начнется в Южной Америке, – мечтательно произнес он.

Если вы хотите изменить или уничтожить пирамиду цифр в математическом уравнении порядка, вы заменяете или убираете нижнюю цифру. Если мы хотим уничтожить пирамиду джанка, мы должны начать с основания этой пирамиды – с уличного наркомана – и прекратить ломать копья в борьбе с так называемой «верхушкой»; все, кто ее составляет, способны моментально взаимозаменяться. Наркоман с улицы, который должен употреблять джанк, чтобы выжить, является единственным неизменным коэффициентом в джанковом уравнении. Когда не станет наркоманов, покупающих джанк, не станет и торговли джанком. Пока существует потребность в джанке, кто-то будет ее обслуживать.

Наркоманов можно лечить или подвергать изоляции, выдавая им морфий и установив минимальный надзор, подобный надзору за разносчиками тифа. Когда это будет сделано, джанковые пирамиды во всем мире рухнут. Насколько мне известно, Англия – единственная страна, где применяется этот метод решения джанковой проблемы. В Соединенном Королевстве подвергнуты изоляции примерно пятьсот наркоманов. При жизни одного из будущих поколений, когда изолированные наркоманы вымрут и будут открыты болеутоляющие средства, действующие на «неджанковом» принципе, вирус джанка станет, подобно оспе, законченной главой – медицинской диковинкой.

Существует вакцина, которая способна отправить вирус джанка в прошлое и предать его забвению. Такой вакциной является Лечение Апоморфином, открытое одним английским врачом, чьего имени я не имею права называть, пока не последует разрешение на его использование и на цитирование книги о его тридцатилетней практике апоморфинного лечения наркоманов и алкоголиков. Соединение апоморфин образуется при кипячении смеси морфина с соляной кислотой. Оно было открыто задолго до того, как стало применяться для лечения наркоманов. Долгие годы апоморфин, который не обладает ни наркотическими, ни болеутоляющими свойствами, использовался только для вызывания рвоты при отравлении. Он действует непосредственно на рвотный центр в затылочных долях мозга.

Эту вакцину я обнаружил в конце джанкового пути. Я жил в однокомнатной квартирке в туземном квартале Танжера. Целый год я не принимал ванну, не менял одежду и снимал ее только для того, чтобы ежечасно вонзать иглу в жилистое, одеревеневшее на последней стадии наркомании тело. В комнате я ни разу не убирал. Пустые коробки из-под ампул вместе с гниющим мусором были свалены в кучу высотой до потолка. Свет и воду давно отключили за неуплату. Я совершенно ничего не делал. Восемь часов кряду я мог разглядывать носок своего башмака. Встряхнуться приходилось только тогда, когда иссякали последние песчинки в песочных часах джанка. Если заходил кто-нибудь из приятелей – а они заходили редко: было ли кого (или что) навещать? – я сидел, не обращая внимания ни на то, что он попадал в мое поле зрения – серый экран, всегда пустой и тусклый, – ни на то, что исчезал из него. Умри он на месте, я и тогда продолжал бы сидеть, разглядывая свой башмак, а потом прошелся бы по его карманам. А вы бы? Мне ведь никогда не хватало джанка – и никому никогда не хватает. Перестало хватать и тридцати гран морфия в день. А еще и бесконечные ожидания у аптеки. Промедление – одно из правил торговли джанком. Человек никогда не появляется вовремя. Это не случайно. В джанковом мире случайностей не бывает. Наркомана вновь и вновь учат тому, что именно произойдет, если он не сможет раздобыть свою дозу джанка. Гони денежки, а не то… А моя доза внезапно подскочила. Сорок, шестьдесят гран в день. И даже этого не хватало. Да и платить было нечем.

Я стоял там с последним чеком в руке, сознавая, что это мой последний чек. Я купил билет на ближайший самолет в Лондон.

Доктор объяснил мне, что апоморфин действует на затылочные доли мозга, регулирует обмен веществ и нормализует кровообращение таким образом, что ферментная система наркомании разрушается за четыре-пять дней. Когда затылочные доли мозга отрегулируются, прием апоморфина можно будет прекратить, и возобновить его следует только в случае рецидива. (Ради удовольствия апоморфин никто принимать не станет. Не было отмечено ни одного случая привыкания к апоморфину.) Я согласился пройти курс и лег в частную лечебницу. Первые двадцать четыре часа я был настоящим безумцем и параноиком, как и многие наркоманы на тяжелой стадии отнятия. Этот бред исчез после двадцати четырех часов интенсивной апоморфинной терапии. Доктор показал мне схему. Я получал незначительные количества морфия, которыми, вероятно, нельзя было объяснить отсутствие у меня более тяжелых симптомов отнятия, таких как судороги в ногах и желудке, лихорадочное состояние, а также мой собственный, особый симптом – Холодный Жар, при котором кажется, будто тело, натертое ментолом, окутывает пчелиный рой. У каждого наркомана есть свой собственный, особый симптом, из-за которого полностью утрачивается самоконтроль. В уравнении отнятия был пропущен один коэффициент – им может быть только апоморфин.

Я видел, что лечение апоморфином по-настоящему действует. Через восемь дней я вышел из лечебницы с нормальным сном и аппетитом. Я совсем не употреблял джанк два года – рекорд за двенадцать лет. Рецидив на несколько месяцев все же был – как следствие боли и недомогания. Повторный курс апоморфина дал мне возможность обходиться без джанка и теперь, когда я пишу эти строки.

Лечение апоморфином качественно отличается от других методов лечения. Я перепробовал все. Резкое и постепенное снижение дозы, кортизон, антигистамины, транквилизаторы, лечение сном, толсерол, резерпин. Все эти курсы длились лишь до того момента, как появлялась первая возможность рецидива. Могу определенно сказать, что я ни разу не был излечен метаболически, пока не предпринял курс апоморфина. Ошеломляющая статистика рецидивов, приведенная Лексингтонским наркологическим госпиталем, заставила многих врачей утверждать, что наркомания неизлечима. В Лексингтоне применяют курс снижения дозы долофина и, насколько мне известно, никогда не пробовали апоморфин. И в самом деле, этот метод лечения сильно недооценивают. Не проведено никаких иссследований ни с разновидностями формулы апоморфина, ни с синтетическими веществами. Без сомнения, можно получить вещество в пятьдесят раз сильнее апоморфина и избавиться от такого побочного эффекта, как тошнота.

Апоморфин – это метаболический и психический регулятор, прием которого можно прекратить, как только он сделает свое дело. Мир наводнен транквилизаторами и стимуляторами, но на этот уникальный регулятор никто не обращает внимания. Ни одна из крупных фармацевтических компаний не провела никаких исследований. Я считаю, что опыты с разновидностями апоморфина и его синтезом откроют перед медициной возможности, далеко выходящие за рамки проблемы наркомании.

Против прививки оспы возражала группа горластых безумных антивакцинистов. Нет сомнения, что раздадутся вопли протеста со стороны заинтересованных или неуравновешенных индивидуумов, когда из их рук вырвут вирус джанка. Джанк – это крупный капитал со своими механизмами и своими промышленниками. Им нельзя позволять вмешиваться в весьма важное дело лечения при помощи прививок и карантинной изоляции. Сегодня вирус джанка – это проблема мирового здравоохранения номер один.

Поскольку «Голый завтрак» затрагивает эту проблему здоровья, он, естественно, жесток, непристоен и внушает отвращение. Болезнь зачастую омерзительна, не для слабых желудков.

Определенные эпизоды книги, которые были названы порнографическими, написаны как трактат против смертной казни в манере «Скромного предложения» Джонатана Свифта. Эти разделы направлены на то, чтобы разоблачить смертную казнь как непристойный, варварский и отвратительный анахронизм, каковым она и является. Завтрак, как всегда, голый. Если цивилизованные страны хотят вернуться к друидическим обрядам повешения в Священной роще или упиваться кровью вместе с ацтеками и поить их богов кровью человеческих жертв, пускай же они увидят, что едят и пьют на самом деле. Пускай они увидят, что находится на конце этой длинной газетной ложки.

Я почти закончил продолжение «Голого завтрака». Математический выход Алгебры потребности за пределы джанкового вируса. Поскольку существует множество видов зависимости, по-моему, все они подчиняются основным законам. Говоря словами Хайдерберга: «Возможно, это и не лучший из миров, но он может оказаться одним из простейших». Если человечеству не откажет зрение.

Post scriptum… А вы бы?

А говоря от себя лично… ведь если человек говорит иначе, нам стоило бы взяться за поиски его Протоплазменного Папаши или Материнской Клетки… Не желаю больше слушать старую, застрявшую в зубах джанковую трепотню и джанковое вранье… То же самое говорилось уже миллион раз и даже больше, да и вообще нет смысла говорить, потому что в мире джанка Никогда НИЧЕГО Не Происходит.

Единственное оправдание этого опостылевшего пути к смерти – ЛОМКИ, когда джанковая цепь размыкается за неуплату и джанковый мошенник помирает от нехватки джанка и передозировки времени, а Старый Жулик забывает о своем жульничестве, облегчающем путь под покровом джанка, путь, который жулики выбирают сами… Ломки – это состояние абсолютной незащищенности, когда наркоману ничего не остается – разве что смотреть, нюхать и слушать.

…Остерегайтесь автомобилей…

Ясно, что джанк – это Толкание-Опиумного-Шарика-Вокруг-Света-Маршрутом-Вашего-Носа. Только для скарабеев – доходяг и джанковых развалин. А уж в качестве таковых вам место на свалке. Надоело на все это смотреть.

Джанки вечно сетуют на Холод, как они это называют, поднимая воротники своих черных пальто и втягивая в плечи морщинистые шеи… чисто джанковое надувательство. Джанки не хочет, чтобы ему было тепло, ему хочется ощущать Холодок-Прохладу-ХОЛОД. Но Холод ему нужен так же, как нужен его Джанк – НЕ СНАРУЖИ, где он бесполезен, а ВНУТРИ, чтобы можно было сидеть себе с хребтом, подобным замороженному гидравлическому домкрату… его обмен веществ стремится к Абсолютному НУЛЮ. Отпетые наркоманы зачастую по два месяца ходят не испражняясь и зарабатывают кишечную спайку – а вы бы? – требующую вмешательства яблочного ножа или его хирургического эквивалента… Такова жизнь в Старом Ледяном Доме. Зачем болтаться вокруг да около и терять ВРЕМЯ?

iknigi.net

rulibs.com : Проза : Современная проза : Голый завтрак : Уильям Берроуз : читать онлайн : читать бесплатно

Уильям Берроуз (1914-1997) – один из основоположников битничества. Запрещенная в США, его вторая книга была впервые издана в Париже в 1959 году и до сих пор считалась непереводимой на русский язык из-за обилия сленга. "Героем и властителем "Голого завтрака" стал героин", – так американская критика писала об этом романе свободном от каких-либо условностей "общественного мнения". Мир наркоманских притонов, наркотические галлюцинации, сексуальные перверсии, психическая и физическая ломка наркомана – все эти "грязные" и скандальные темы нашли впервые художественное воплощение в романе, оказавшем огромное влияние на развитие современной западной литературы и экранизированном в 1942 году Д.Кроненбергом.

ВВЕДЕНИЕ

ПИСЬМЕННОЕ ПОКАЗАНИЕ: СВИДЕТЕЛЬСТВО, КАСАЮЩЕЕСЯ БОЛЕЗНИ

Я очнулся после Болезни в возрасте сорока пяти лет, спокойный и здравый, к тому же относительно неплохо себя чувствовал, если не считать ослабленной печени и внешнего вида, обычного для всех, переживших Болезнь, – как будто плоть твою взяли напрокат…. Большинство выживших не помнят подробностей бреда; я же, по всей видимости, записывал и болезнь, и бред в деталях. В точности не помню, чтобы я составлял эти заметки, которые теперь публикуются под названием Нагой Обед. Название предложил Джек Керуак. Я не понимал, что оно означает до самого своего недавнего пробуждения. Означает же название именно то, что говорят слова: НАГОЙ Обед – застывшее мгновение, когда всем видно, что на конце каждой вилки.

Болезнь – это наркомания, и я был наркоманом пятнадцать лет. Когда я говорю наркоман я имею в виду зависшего на мусоре (родовое понятие обозначающее опиум и/или его производные включая все синтетики от демерола до пальфиума. Я употреблял мусор во многих формах: морфий, героин, делаудид, эвкодал, пантопон, диокодид, диосан, опий, демерол, долофин, пальфиум. Я курил мусор, ел его, нюхал, колол внутривенно-подкожно-внутримышечно, вводил его в ректальных свечах. Игла не важна. Нюхаешь ты его куришь или пихаешь себе в задницу результат один и тот же: наркомания. Когда я говорю о наркомании я молчу про кайф, марихуану или любые препараты гашиша, мескалин, Bannisteria Caapi, ЛСД6, Священные Грибы или любые другие наркотики галлюциногенной группы…. Не существует свидетельств тому что употребление каких бы то ни было галлюциногенов ведет к физической зависимости. Действие этих наркотиков физиологически противоположно действию мусора. Достойная сожаления путаница между этими двумя классами наркотиков возникла благодаря рвению американских и иных отделов по борьбе с наркотиками.

Я наблюдал каким в точности образом вирус мусора работает в течение пятнадцати лет пристрастия к наркотикам. Пирамида мусора, один уровень пожирает тот что под ним (не случайно благополучные торчки всегда жирны а наркоман с улицы всегда худ) до самой вершины или вершин ибо существует множество пирамид мусора пожирающих народы мира и все они построены на основных принципах монополии:

1 – Никогда не отдавай ничего просто так.

2 – Никогда не отдавай больше чем от тебя требуется (всегда лови покупателя голодным и всегда заставляй его ждать).

3 – Всегда забирай все обратно если это возможно.

Сбытчик внакладе не останется. Наркоману нужно больше и больше мусора чтобы поддерживать человеческий облик…. откупайся от Мартышки.

Мусор – отливка монополии и обладания. Наркоман стоит в стороне пока торчковые ноги несут его прямиком на луч мусора к рецидиву. Мусор поддается исчислению и точному измерению. Чем больше мусора потребляешь тем меньше у тебя остается а чем больше у тебя есть тем больше потребляешь. Все галлюциногенные наркотики почитаются священными теми кто ими пользуется – существуют Пейотовые Культы и Культы Баннистерии, Гашишные Культы и Грибные – "Священные Грибы Мексики позволяют человеку увидеть Господа" – но никто никогда не предлагал считать священным мусор. Опиумных культов нет. Опиум штука мирская и количественная как деньги. Я слышал что был некогда в Индии благотворный и не образующий привычки наркотик. Он назывался сома и изображался в виде прекрасного голубого прилива. Если сома и существовала то был там обязательно и Сбытчик разливавший ее по пузырькам и монополизировавший ее и продававший ее и превративший ее в обычный стародавний МУСОР.

Мусор – идеальный продукт… предельный товар. Не нужны никакие торговые переговоры. Клиент приползет даже по канализационной трубе и будет умолять продать…. Торговец мусором не продает свой продукт потребителю, он продает потребителя своему продукту. Он не приукрашивает и не упрощает товар. Он принижает и упрощает клиента. Он платит мусором своим сотрудникам.

Мусор выводит основную формулу "злого" вируса: Алгебру Потребности. Лик "зла" – всегда лицо тотальной нужды. Конченный торчок – человек тотально нуждающийся в ширке. Преодолев определенную частоту потребность не знает абсолютно никаких границ или контроля. По выражению тотальной потребности: "А сам-то стал бы?" Да сам-то стал. Стал бы врать, накалывать, стучать на друзей, воровать, все что угодно делать лишь бы удовлетворить тотальную потребность. Ибо иначе бы ты оказался в состоянии тотальной болезни, тотального обладания, не в том положении чтобы поступать как-то иначе. Глухие торчки – больные люди не умеющие поступать по-другому. Бешеная собака не выбирает – она кусает. Напускное ханженство ничего не значит для конечной цели если только эта цель – не поддерживать активность мусорного вируса. А мусор – это большая индустрия. Помню разговаривал я с одним американцем работавшим в Комиссии по Афтозе в Мексике. Шестьсот в месяц плюс представительские:

"И сколько еще продлится эпидемия?" – полюбопытствовал я

"Столько, на сколько мы сможем ее поддержать…. Ну и… может потом афтоза вспыхнет в Южной Америке," – мечтательно протянул он.

Если вы желаете изменить или уничтожить пирамиду чисел упорядоченных по отношению друг к другу вы изменяете или удаляете нижнее число. Если же мы хотим уничтожить пирамиду мусора, мы тоже должны начать с самого дна: с Уличного Наркомана – и хватит донкихотствовать против "шишек" так называемых, все они незамедлительно заменимы. Наркоман на улице которому мусор необходим чтобы жить дальше – вот единственный незаменимый фактор во всем мусорном уравнении. Когда не останется больше наркоманов чтобы покупать мусор не будет и торговли мусором. Сколько будет существовать потребность в мусоре, обязательно будет и тот кто станет ее обслуживать.

Наркоманов можно излечить или изолировать – то есть, посадить на рацион морфия под минимальным надзором как носителей тифа. Когда это будет сделано, мусорные пирамиды мира рухнут. Насколько мне известно, Англия – единственная страна применяющая этот метод к проблеме мусора. В Великобритании около пяти сотен наркоманов пребывают в карантине. Через одно поколение когда изолированные наркоманы вымрут, и откроют болеутоляющие средства действующие на внемусорной основе, вирус мусора превратится в некую оспу, в закрытую главу – станет медицинским курьезом.

Уже существует вакцина способная низвести вирус мусора до уровня замкнутого в себе существования в прошлом. Это – Лечение Апоморфином открытое английским врачом чье имя я должен утаить в ожидании разрешения огласки и цитирования из его книги охватывающей тридцатилетний опыт апоморфиновой терапии наркоманов и алкоголиков. Соединение апоморфина образуется путем кипячения морфия с соляной кислотой. Его обнаружили за много лет до того как начали употреблять для лечении наркоманов. Многие годы апоморфином не имеющим наркотических или болеутоляющих свойств пользовались исключительно как рвотным средством при случаях отравления. Он воздействует непосредственно на рвотный центр затылочных долей мозга.

Я обнаружил эту вакцину в конце своей мусорной карьеры. Я жил в комнатке посреди Туземного Квартала Танжера. Уже год я не принимал ванну и не менял одежду – и даже не снимал ее если не считать того что каждый час втыкал иглу в волокнистую серую одеревеневшую плоть предельной наркомании. Я никогда не убирался в комнате и не вытирал пыль. Коробки с пустыми ампулами и всякий мусор громоздились до самого потолка. Свет и вода давно отключены за неуплату. Я абсолютно ничего не делал. Я мог смотреть на носок своего ботинка по восемь часов кряду. Меня подвигало к действию только когда склянка с мусором истощалась. Если в гости заходил какой-нибудь приятель – а заходили они редко поскольку к кому или к чему осталось заходить – я сидел безучастный к тому что он попал в мое поле зрения – на серый экран становившийся все мутнее и слабее – и не обращал внимания когда он из него выходил. Если б он умер прямо у меня на глазах я бы продолжал сидеть уставясь на ботинок ожидая случая обшарить его карманы. А вы разве не стали бы ждать? Поскольку мне вечно не хватало мусора – никому его не хватает. Тридцать гранов морфия в день и все равно не достаточно. И долгие ожидания перед аптекой. Задержка – правило в мусорном бизнесе. Человек никогда не приходит вовремя. Это не случайно. В мире мусора случайностей нет. Наркомана учат снова и снова что именно произойдет если он не рассчитается за свой рацион мусора. Гони башли, а не то. А моя доза внезапно начала подскакивать все выше и выше. Сорок, шестьдесят гран в день. И все равно мало. И расплатиться я уже не мог.

Я стоял там с последним чеком в руке и понимал что это мой последний чек. Я сел на первый же самолет в Лондон.

Врач объяснил мне что апоморфин воздействует на затылочные доли мозга регулируя метаболизм и нормализуя ток крови таким образом что энзимная система привыкания к наркотику уничтожается за четыре-пять дней. Как только затылочные доли приводятся в норму употребление апоморфина можно прервать и пользоваться им только в случае ремиссии. (Никто не захочет принимать апоморфин оттяга ради. Не зафиксировано ни одного случая подсадки на апоморфин.) Я согласился пройти курс лечения и лег в клинику. Первые сутки я буквально обезумевал и бился в паранойе как и многие другие наркоманы в жестком воздержании. Этот бред рассеялся суточным курсом интенсивной апоморфиновой терапии. Врач показал мне схему. Я получал микроскопические количества морфия которыми никак не возможно было объяснить отсутствия у меня более суровых симптомов воздержания вроде судорог ног и спазм желудка, жара и моего собственного особого симптома, Холодного Ожога, чего-то вроде гигантского улья охватывающего все тело и натертого ментолом. У каждого наркомана есть свои личные симптомы взламывающие любой контроль. В уравнении воздержания недоставало одного фактора – этим фактором мог быть только апоморфин.

Я видел что апоморфиновая терапия в самом деле работает. Через восемь дней я покинул клинику – ел и спал я нормально. Я соскочил с мусора на два полных года – рекорд за двенадцать лет. Рецидив правда произошел на несколько месяцев в результате боли и недомогания. Еще один курс лечения апоморфином не давал мне сесть на мусор пока я писал эту книгу.

Апоморфиновое лечение качественно отличается от других методов. Я перепробовал их все. Краткосрочное снижение дозы, медленное снижение дозы, кортизон, антигистамины, транквилизаторы, лечение сном, толсерол, резерпин. Ни одно из этих средств не действовало когда предоставлялась первая же возможность ремиссии. Могу сказать определенно что я не излечился метаболически до тех пор пока не прошел апоморфиновую терапию. Ошеломляющие данные Лексингтонской Наркологической Клиники по рецидивам привели многих врачей к утверждению, что наркомания неизлечима. В Лексингтоне пользуются долофиновой методикой снижения дозы и насколько мне известно никогда не пробовали апоморфин. Фактически, этим методом лечения в значительной мере пренебрегали. Не проводилось никаких исследований ни с вариациями апоморфиновой формулы, ни с ее синтетиками. Вне всякого сомнения, могли бы получить вещества в пятьдесят раз сильнее апоморфина, и побочный эффект рвоты мог бы быть устранен.

Апоморфин – метаболический и психический регулятор, употребление которого можно прервать, как только он сделает свою работу. Мир затоплен успокоительными и возбуждающими средствами в то время как этот уникальный регулятор не получает должного внимания. Ни одна крупная фармацевтическая компания не проводила никаких исследований. Я предполагаю что изучение вариаций апоморфина и процесса его синтеза откроет новые медицинские горизонты, уходящие далеко за пределы проблемы наркомании.

Вакцинации оспы противостояла крикливая полоумная группа анти-вакцинистов. Без сомнения, заинтересованные или неуравновешенные лица поднимут вопль протеста, когда из-под них выдернут вирус мусора. Мусор – большой бизнес, в нем всегда найдутся и придурки, и манипуляторы. Им не следует позволять вмешиваться в сущностно важную работу по инокуляционной терапии и карантинированию. Мусорный вирус – проблема здоровья общества номер один в сегодняшнем мире.

Поскольку Нагой Обед рассматривает эту проблему здравоохранения, он, по необходимости, груб, непристоен и отвратителен. Болезнь зачастую состоит из отталкивающих подробностей не для слабых желудков.

Определенные эпизоды книги, названные порнографическими, были написаны как памфлет против Смертной Казни в манере Скромного Предложения Джонатана Свифта. Эти части намеренно обнажают смертную казнь как непристойный, варварский и омерзительный анахронизм, коим она и является. Как и всегда, обед наг. Если цивилизованные страны желают вернуться к Друидическим Обрядам Повешения в Священной Роще или к тому, чтобы пить кровь вместе с Ацтеками и кормить их Богов кровью человеческих жертв, то пускай увидят, что же на самом деле они едят и пьют. Пусть увидят, что лежит на кончике этой длинной газетной ложки.

Я уже почти закончил продолжение Нагого Обеда. Математическое расширение Алгебры Потребности за пределы мусорного вируса. Поскольку существует множество форм наркотической зависимости, я считаю, все они подчиняются основным законам. Как сказал Гейдерберг: "Возможно, это и не самая лучшая из всех возможных вселенных, но она очень даже может оказаться одной из простейших". Если человек сможет увидеть.

Постскриптум… А сами-то?

А говоря Лично и если человек говорит как-то по-другому, то мы с таким же успехом можем начать поиски его Протоплазменного Папашки или Мамы-Клетки…. Я Не Желаю Больше Слышать Этого Остохреневшего Мусорного Базара и Мусорных Приколов…. Те же самые вещи произносятся миллион раз и даже больше, и нет смысла ничего говорить, поскольку в мире мусора НИЧЕГО Никогда Не Происходит.

Единственное оправдание этого опостылевшего смертного пути – ОТКАЗ когда мусорный контур перекрывается за неуплату и клемент подыхает от нехватки мусора и передозировки временем а Парниша и думать забыл о финтах своих упрощая путь под мусорные покровы как обычно и случается с такими парнишами…. Ускоряется состояние тотального обнажения, когда Пыжику-Отказнику ничего не остается делать кроме как видеть нюхать и слушать… Берегись автомобилей….

Ясно что мусор – Маршрут-Вокруг-Света-Подталкивая-Шарик-Опия-Собственным-Носом. Только для Скарабеев – спотыкающихся бродяг мусорных доходяг. А значит подлежащих свалу на свалку. Осточертело их везде видеть.

Торчки вечно сетуют на Холод, как они его называют, поднимая воротники черных пальто и хватаясь за свои увядшие шеи… чистейший мусорный розыгрыш. Торчку незачем согреваться, ему хочется быть Прохладным-Холоднее-ЗАМЕРЗШИМ. Но Холода ему хочется так же, как и Мусора Своего – НЕ СНАРУЖИ где он ему ни к чему, а ВНУТРИ чтоб можно было рассиживать с позвоночником точно замороженный гидравлический домкрат… его обмен веществ приближается к Абсолютному НУЛЮ. ЗАШИРЕННЫЕ пыжики зачастую ходят по два месяца не испражняясь и зарабатывают себе заворот кишок – А сами-то что? – Требующие вмешательства машинки для удаления яблочных сердцевин или ее хирургического эквивалента…. Такова жизнь в Старом Ледяном Доме. К чему дергаться и тратить ВРЕМЯ?

Внутри Еще Одно Место, Сэр.

Некоторые сущности оттягиваются по термодинамике. Они изобрели термодинамику…. А сами вы разве не стали бы?

А некоторые из нас Оттягиваются Иначе и это ясно как божий день как мне нравится видеть то что я ем и наоборот mutatis mutandis в зависимости от обстоятельств. Столовая Нагого Обеда Билла…. Подходите…. Полезно для старых и малых, людей и зверей. Ничего лучше чем немножко змеиной шарлатанской панацеи подмазать колеса и пуститься в путь с балаганом Джек. На чьей ты стороне? Дзен-Мороженого Гидравлика? Или хочешь осмотреться что к чему вместе с Честным Биллом?

Вот значит в чем Проблема Мирового Здравоохранения о которой я говорил еще в Статье. Перспектива Открывающаяся Нам Друзья МОИ. Что это я слышу – какое-то бормотание про персональную бритву и некоего халявного жоха известного тем что изобрел Банкноту? А сами-то? Бритва принадлежала человеку по фамилии Оккам и он отнюдь не коллекционировал шрамы. Людвиг Витгенштейн Tractatus Logico-Philosophicus: "Если предложение НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО оно БЕССМЫСЛЕННО и приближается к ЗНАЧЕНИЮ НУЛЯ".

"А что может быть НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНЕЕ мусора если он Вам Не Нужен?"

Ответ: "Наркоты, если вы сами не сидите НА МУСОРЕ".

Скажу вам так парни, я слышал какой-то навязший в зубах базар но ни одной другой ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГРУППЕ и приблизиться не удалось к этой старой термодинамической мусорной От-ТАСКЕ. Теперь ваш героиновый драпарник едва ли вообще что-то говорит и это я еще могу стерпеть. Ваш "Шаровой" же более активен поскольку у него по-прежнему есть шалаш и лампа… а может и 7-9-10 залегшие там как рептилии в спячке поддерживая температуру на Разговорном Уровне: Как опустились остальные торчки "в то время как Мы – У НАС есть этот шалаш и эта лампа и вот этот шалаш и эта лампа и этот шалаш и у нас тут славно и тепло тут славно и тепло славно и ТУТ У НАС и славно а СНАРУЖИ ХОЛОДНО… ХОЛОДНО СНАРУЖИ где эти глотари шлака и ширевые и двух лет не протянут и даже полгода вряд ли продержатся доходяги пошиб в них не тот…. А МЫ СИДИМ ТУТ и ДОЗУ никогда не наращиваем…. никогда-никогда не наращиваем дозу никогда вот только СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ сегодня ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ а все эти глотари нифельные и игловые там снаружи на холоде…. И мы никогда не глотаем никогда никогда никогда не глотаем…. Прошу прощения я пока отлучусь к Источнику Живительных капель они у всех в карманах имеются и опиумные пульки засунутые в жопу в гондоне с Фамильными Драгоценностями и прочей сранью.

Внутри есть место еще для одного, Сэр.

Что ж раз эта запись заводится снова миллиардный световой год и пленка никогда не меняется мы не-торчки принимаем решительные меры и мужики отделяются от юных Торчков.

Единственный способ защитить себя от этой кошмарной опасности – перейти СЮДА и завалиться с Харибдой…. Нормально будет к тебе относиться пацан…. Конфетки с сигаретками.

Я пятнадцать лет в этом шалаше. Вошел-вышел вошел-вышел вошел-ВЫШЕЛ. Вышел и Баста. Поэтому послушайте Старого Дядюшку Билла Берроуза который изобрел Регулирующую Примочку к Счетной Машине Берроуза на Принципе Гидравлического Домкрата как бы вы ни дергали за ручку результат один и тот же для данных координат. С ранних лет учился… а сами-то?

Дурцефалы Всех Стран Соединяйтесь. Нам нечего терять кроме Своих Сбытчиков. А ОНИ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНЫ.

Опустите глаза ВЗГЛЯНИТЕ ВНИЗ вдоль этой мусорной трассы прежде чем пойти по ней и затусоваться с Гнилой Урлой….

Умнику совет не помешает.

– Уильям С. Берроуз

rulibs.com