«Сказка о мертвой царевне и семи богатырях». Час обеда приближался топот по двору раздался что за сказка


А.С. Пушкин "Сказка о мертвой царевне и семи богатырях": читать текст сказки

Сказка о мертвой царевне и семи богатырях мультфильмВ 1833 году увидела свет «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях». А.С. Пушкин написал ее в Болдино – особом для его творческой биографии месте. Будучи горячим поклонником русского народного творчества и разговорной речи, поэт увлеченно собирал самый разнообразный материал: поговорки, предания, песни и, конечно же, сказки. Облачившись в крестьянскую одежду, Пушкин шел на ярмарки и внимательно слушал рассказы простых людей и сказителей, ведь именно они были для него главным источником. В селе Михайловском поэт записал народную сказку, которая затем легла в основу его собственной.Любители зарубежного фольклора могут заметить, что сюжет пушкинского произведения имеет очень много общего со сказкой «Белоснежка и семь гномов», опубликованной братьями Гримм в их знаменитом сборнике «Детские и семейные сказки». Эта книга увидела свет в 1812 году, что дает основания предположить, что сказка о Белоснежке стала еще одним источником для произведения Пушкина.Популярный как для русского, так и для немецкого фольклора сюжет был переработан Пушкиным в волшебную, поэтичную сказку, в полной мере отражающей красоту и колорит русского языка.

Дальше вы можете читать текст «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях»:

Царь с царицею простился,В путь-дорогу снарядился,И царица у окнаСела ждать его одна.Ждёт-пождёт с утра до ночи,Смотрит в поле, инда очиРазболелись, глядючиС белой зори до ночи.Не видать милого друга!Только видит: вьётся вьюга,Снег валится на поля,Вся белёшенька земля.Девять месяцев проходит,С поля глаз она не сводит.Вот в сочельник в самый, в ночьБог даёт царице дочь.Рано утром гость желанный,День и ночь так долго жданный,Издалеча наконецВоротился царь-отец.На него она взглянула,Тяжелёшенько вздохнула,Восхищенья не снеслаИ к обедне умерла.

Долго царь был неутешен,Но как быть? и он был грешен;Год прошёл, как сон пустой,Царь женился на другой.Правду молвить, молодицаУж и впрямь была царица:Высока, стройна, бела,И умом и всем взяла;Но зато горда, ломлива,Своенравна и ревнива.Ей в приданое даноБыло зеркальце одно;Свойство зеркальце имело:Говорить оно умело.С ним одним она былаДобродушна, весела,С ним приветливо шутилаИ, красуясь, говорила:“Свет мой, зеркальце! скажи,Да всю правду доложи:Я ль на свете всех милее,Всех румяней и белее?”И ей зеркальце в ответ:“Ты, конечно, спору нет;Ты, царица, всех милее,Всех румяней и белее”.И царица хохотать,И плечами пожимать,И подмигивать глазами,И прищёлкивать перстами,И вертеться подбочась,Гордо в зеркальце глядясь.

ЦарицаНо царевна молодая,Тихомолком расцветая,Между тем росла, росла,Поднялась — и расцвела,Белолица, черноброва,Нраву кроткого такого.И жених сыскался ей,Королевич Елисей.Сват приехал, царь дал слово,А приданое готово:Семь торговых городовДа сто сорок теремов.

На девичник собираясь,Вот царица, наряжаясьПеред зеркальцем своим,Перемолвилася с ним:“Я ль, скажи мне, всех милее,Всех румяней и белее?”Что же зеркальце в ответ?“Ты прекрасна, спору нет;Но царевна всех милее,Всех румяней и белее”.Как царица отпрыгнёт,Да как ручку замахнёт,Да по зеркальцу как хлопнет,Каблучком-то как притопнет!..“Ах ты, мерзкое стекло!Это врёшь ты мне назло.Как тягаться ей со мною?Я в ней дурь-то успокою.Вишь какая подросла!И не диво, что бела:Мать брюхатая сиделаДа на снег лишь и глядела!Но скажи: как можно ейБыть во всём меня милей?Признавайся: всех я краше.Обойди всё царство наше,Хоть весь мир; мне ровной нет.Так ли?” Зеркальце в ответ:“А царевна всё ж милее,Всё ж румяней и белее”.Делать нечего. Она,Чёрной зависти полна,Бросив зеркальце под лавку,Позвала к себе ЧернавкуИ наказывает ей,Сенной девушке своей,Весть царевну в глушь леснуюИ, связав её, живуюПод сосной оставить тамНа съедение волкам.

Черт ли сладит с бабой гневной?Спорить нечего. С царевнойВот Чернавка в лес пошлаИ в такую даль свела,Что царевна догадаласьИ до смерти испугаласьИ взмолилась: “Жизнь моя!В чём, скажи, виновна я?Не губи меня, девица!А как буду я царица,Я пожалую тебя”.Та, в душе её любя,Не убила, не связала,Отпустила и сказала:“Не кручинься, бог с тобой”.А сама пришла домой.“Что? — сказала ей царица. —Где красавица девица?” —“Там, в лесу, стоит одна, —Отвечает ей она.-Крепко связаны ей локти;Попадётся зверю в когти,Меньше будет ей терпеть,Легче будет умереть”.

И молва трезвонить стала:Дочка царская пропала!Тужит бедный царь по ней.Королевич Елисей,Помолясь усердно богу,Отправляется в дорогуЗа красавицей душой,За невестой молодой.

Но невеста молодая,До зари в лесу блуждая,Между тем всё шла да шлаИ на терем набрела.Ей навстречу пёс, залая,Прибежал и смолк, играя.В ворота вошла она,На подворье тишина.Пёс бежит за ней, ласкаясь,А царевна, подбираясь,Поднялася на крыльцоИ взялася за кольцо;Дверь тихонько отворилась,И царевна очутиласьВ светлой горнице; кругомЛавки, крытые ковром,Под святыми стол дубовый,Печь с лежанкой изразцовой.Видит девица, что тутЛюди добрые живут;Знать, не будет ей обидно! —Никого меж тем не видно.Дом царевна обошла,Всё порядком убрала,Засветила богу свечку,Затопила жарко печку,На полати взобраласьИ тихонько улеглась.

Час обеда приближался,Топот по двору раздался:Входят семь богатырей,Семь румяных усачей.Старший молвил: “Что за диво!Всё так чисто и красиво.Кто-то терем прибиралДа хозяев поджидал.Кто же? Выдь и покажися,С нами честно подружися.Коль ты старый человек,Дядей будешь нам навек.Коли парень ты румяный,Братец будешь нам названый.Коль старушка, будь нам мать,Так и станем величать.Коли красная девица,Будь нам милая сестрица”.

И царевна к ним сошла,Честь хозяям отдала,В пояс низко поклонилась;Закрасневшись, извинилась,Что-де в гости к ним зашла,Хоть звана и не была.Вмиг по речи те опознали,Что царевну принимали;Усадили в уголок,Подносили пирожок;Рюмку полну наливали,На подносе подавали.От зелёного винаОтрекалася она;Пирожок лишь разломилаДа кусочек прикусилаИ с дороги отдыхатьОтпросилась на кровать.Отвели они девицуВверх, во светлую светлицу,И оставили однуОтходящую ко сну.

День за днём идёт, мелькая,А царевна молодаяВсё в лесу; не скучно ейУ семи богатырей.Перед утренней зарёюБратья дружною толпоюВыезжают погулять,Серых уток пострелять,Руку правую потешить,Сорочина в поле спешить,Иль башку с широких плечУ татарина отсечь,Или вытравить из лесаПятигорского черкеса.А хозяюшкой онаВ терему меж тем однаПриберёт и приготовит.Им она не прекословит,Не перечат ей они.Так идут за днями дни.

Братья милую девицуПолюбили. К ней в светлицуРаз, лишь только рассвело,Всех их семеро вошло.Старший молвил ей: “Девица,Знаешь: всем ты нам сестрица,Всех нас семеро, тебяВсе мы любим, за себяВзять тебя мы все бы ради,Да нельзя, так, бога ради,Помири нас как-нибудь:Одному женою будь,Прочим ласковой сестрою.Что ж качаешь головою?Аль отказываешь нам?Аль товар не по купцам?”

“Ой, вы, молодцы честные,Братцы вы мои родные, —Им царевна говорит, —Коли лгу, пусть бог велитНе сойти живой мне с места.Как мне быть? ведь я невеста.Для меня вы все равны,Все удалы, все умны,Всех я вас люблю сердечно;Но другому я навечноОтдана. Мне всех милейКоролевич Елисей”.

Братья молча постоялиДа в затылке почесали.“Спрос не грех. Прости ты нас, —Старший молвил поклонясь. —Коли так, не заикнусяУж о том”. — “Я не сержуся, —Тихо молвила она, —И отказ мой не вина”.Женихи ей поклонились,Потихоньку удалились,И согласно все опятьСтали жить да поживать.

Между тем царица злая,Про царевну вспоминая,Не могла простить её,А на зеркальце своёДолго дулась и сердилась:Наконец об нём хватиласьИ пошла за ним, и, севПеред ним, забыла гнев,Красоваться снова сталаИ с улыбкою сказала:“Здравствуй, зеркальце! скажи,Да всю правду доложи:Я ль на свете всех милее,Всех румяней и белее?”И ей зеркальце в ответ:“Ты прекрасна, спору нет;Но живёт без всякой славы,Средь зелёныя дубравы,У семи богатырейТа, что всё ж тебя милей”.И царица налетелаНа Чернавку: “Как ты смелаОбмануть меня? и в чём!..”Та призналася во всём:Так и так. Царица злая,Ей рогаткой угрожая,Положила иль не жить,Иль царевну погубить.

Уснувшая царевнаРаз царевна молодая,Милых братьев поджидая,Пряла, сидя под окном.Вдруг сердито под крыльцомПёс залаял, и девицаВидит: нищая черницаХодит по двору, клюкойОтгоняя пса. “Постой.Бабушка, постой немножко, —Ей кричит она в окошко, —Пригрожу сама я псуИ кой-что тебе снесу”.Отвечает ей черница:“Ох ты, дитятко девица!Пёс проклятый одолел,Чуть до смерти не заел.Посмотри, как он хлопочет!Выдь ко мне”. — Царевна хочетВыйти к ней и хлеб взяла,Но с крылечка лишь сошла,Пёс ей под ноги — и лаетИ к старухе не пускает;Лишь пойдёт старуха к ней,Он, лесного зверя злей,На старуху. Что за чудо?“Видно, выспался он худо, —Ей царевна говорит. —На ж, лови!” — и хлеб летит.Старушонка хлеб поймала;“Благодарствую, — сказала, —Бог тебя благослови;Вот за то тебе, лови!”И к царевне наливное,Молодое, золотое,Прямо яблочко летит…Пёс как прыгнет, завизжит…Но царевна в обе рукиХвать — поймала. “Ради скукиКушай яблочко, мой свет.Благодарствуй за обед…” —Старушоночка сказала,Поклонилась и пропала…И с царевной на крыльцоПёс бежит и ей в лицоЖалко смотрит, грозно воет,Словно сердце пёсье ноет,Словно хочет ей сказать:Брось! — Она его ласкать,Треплет нежною рукою:“Что, Соколко, что с тобою?Ляг!” — ив комнату вошла,Дверь тихонько заперла,Под окно за пряжу селаЖдать хозяев, а гляделаВсё на яблоко. ОноСоку спелого полно,Так свежо и так душисто,Так румяно-золотисто,Будто мёдом налилось!Видны семечки насквозь…Подождать она хотелаДо обеда; не стерпела,В руки яблочко взяла,К алым губкам поднесла,Потихоньку прокусилаИ кусочек проглотила…Вдруг она, моя душа,Пошатнулась не дыша,Белы руки опустила,Плод румяный уронила,Закатилися глаза,И она под образаГоловой на лавку палаИ тиха, недвижна стала…

Братья в ту пору домойВозвращалися толпойС молодецкого разбоя.Им навстречу, грозно воя,Пёс бежит и ко дворуПуть им кажет. “Не к добру! —Братья молвили, — печалиНе минуем”. Прискакали,Входят, ахнули. Вбежав,Пёс на яблоко стремглавС лаем кинулся, озлилсяПроглотил его, свалилсяИ издох. НапоеноБыло ядом, знать, оно.Перед мёртвою царевнойБратья в горести душевнойВсе поникли головойИ с молитвою святойС лавки подняли, одели,Хоронить её хотелиИ раздумали. Она,Как под крылышком у сна,Так тиха, свежа лежала,Что лишь только не дышала.Ждали три дня, но онаНе восстала ото сна.Сотворив обряд печальный,Вот они во гроб хрустальныйТруп царевны молодойПоложили — и толпойПонесли в пустую гору,И в полуночную поруГроб её к шести столбамНа цепях чугунных тамОсторожно привинтилиИ решёткой оградили;И, пред мёртвою сестройСотворив поклон земной,Старший молвил: “Спи во гробе;Вдруг погасла, жертвой злобе,На земле твоя краса;Дух твой примут небеса.Нами ты была любимаИ для милого хранима —Не досталась никому,Только гробу одному”.

В тот же день царица злая,Доброй вести ожидая,Втайне зеркальце взялаИ вопрос свой задала:“Я ль, скажи мне, всех милее,Всех румяней и белее?”И услышала в ответ:“Ты, царица, спору нет,Ты на свете всех милее,Всех румяней и белее”.

За невестою своейКоролевич ЕлисейМежду тем по свету скачет.Нет как нет! Он горько плачет,И кого ни спросит он,Всем вопрос его мудрён;Кто в глаза ему смеётся,Кто скорее отвернётся;К красну солнцу наконецОбратился молодец:“Свет наш солнышко! Ты ходишьКруглый год по небу, сводишьЗиму с тёплою весной,Всех нас видишь под собой.Аль откажешь мне в ответе?Не видало ль где на светеТы царевны молодой?Я жених ей”. — “Свет ты мой, —Красно солнце отвечало, —Я царевны не видало.Знать, её в живых уж нет.Разве месяц, мой сосед,Где-нибудь её да встретилИли след её заметил”.

Тёмной ночки ЕлисейДождался в тоске своей.Только месяц показался,Он за ним с мольбой погнался.“Месяц, месяц, мой дружок,Позолоченный рожок!Ты встаёшь во тьме глубокой,Круглолицый, светлоокий,И, обычай твой любя,Звёзды смотрят на тебя.Аль откажешь мне в ответе?Не видал ли где на светеТы царевны молодой?Я жених ей”. — “Братец мой, —Отвечает месяц ясный, —Не видал я девы красной.На стороже я стоюТолько в очередь мою.Без меня царевна, видно,Пробежала”. — “Как обидно!” —Королевич отвечал.Ясный месяц продолжал:“Погоди; об ней, быть может,Ветер знает. Он поможет.Ты к нему теперь ступай,Не печалься же, прощай”.

Елисей, не унывая,К ветру кинулся, взывая:“Ветер, ветер! Ты могуч,Ты гоняешь стаи туч,Ты волнуешь сине море,Всюду веешь на просторе,Не боишься никого,Кроме бога одного.Аль откажешь мне в ответе?Не видал ли где на светеТы царевны молодой?Я жених её”. — “Постой, —Отвечает ветер буйный, —Там за речкой тихоструйнойЕсть высокая гора,В ней глубокая нора;В той норе, во тьме печальной,Гроб качается хрустальныйНа цепях между столбов.Не видать ничьих следовВкруг того пустого места;В том гробу твоя невеста”.

Королевич ЕлисейВетер дале побежал.Королевич зарыдалИ пошёл к пустому месту,На прекрасную невестуПосмотреть ещё хоть раз.Вот идёт, и подняласьПеред ним гора крутая;Вкруг неё страна пустая;Под горою тёмный вход.Он туда скорей идёт.Перед ним, во мгле печальной,Гроб качается хрустальный,И в хрустальном гробе томСпит царевна вечным сном.И о гроб невесты милойОн ударился всей силой.Гроб разбился. Дева вдругОжила. Глядит вокругИзумлёнными глазами;И, качаясь над цепями,Привздохнув, произнесла:“Как же долго я спала!”И встаёт она из гроба…Ах!.. и зарыдали оба.В руки он её берётИ на свет из тьмы несёт,И, беседуя приятно,В путь пускаются обратно,И трубит уже молва:Дочка царская жива!

Дома в ту пору без делаЗлая мачеха сиделаПеред зеркальцем своимИ беседовала с ним,Говоря: “Я ль всех милее,Всех румяней и белее?”И услышала в ответ:“Ты прекрасна, слова нет,Но царевна всё ж милее,Всё румяней и белее”.Злая мачеха, вскочив,Об пол зеркальце разбив,В двери прямо побежалаИ царевну повстречала.Тут её тоска взяла,И царица умерла.Лишь её похоронили,Свадьбу тотчас учинили,И с невестою своейОбвенчался Елисей;И никто с начала мираНе видал такого пира;Я там был, мёд, пиво пил,Да усы лишь обмочил.

poetpushkin.ru

Час обеда приближался Топот по двору раздался Входят

…Час обеда приближался, Топот по двору раздался: Входят семь богатырей, Семь румяных усачей. Старший …Час обеда приближался, Топот по двору раздался: Входят семь богатырей, Семь румяных усачей. Старший молвил: „Что за диво! Всё так чисто и красиво. Кто-то терем прибирал, Да хозяев поджидал. Кто же? Выдь и покажися, С нами честно подружися…

…Негде, в тридевятом царстве, В тридесятом государстве, Жил-был славный царь Дадон. С молоду был …Негде, в тридевятом царстве, В тридесятом государстве, Жил-был славный царь Дадон. С молоду был грозен он И соседям то и дело Наносил обиды смело; Но под старость захотел Отдохнуть от ратных дел И покой себе устроить. Тут соседи беспокоить Стали старого царя, Страшный вред ему творя…

…Вот пошел он к синему морю; Видит, — море слегка разыгралось. Стал он кликать …Вот пошел он к синему морю; Видит, — море слегка разыгралось. Стал он кликать золотую рыбку, Приплыла к нему рыбка и спросила: „Чего тебе надобно, старче? “ Ей с поклоном старик отвечает: „Смилуйся, государыня рыбка, Разбранила меня моя старуха, Не дает старику мне покою: Надобно ей новое корыто; Наше-то совсем раскололось…“

…Ветер на море гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На раздутых …Ветер на море гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На раздутых парусах. Корабельщики дивятся, На кораблике толпятся, На знакомом острову Чудо видят наяву: Город новый златоглавый, Пристань с крепкою заставой — Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят…

…Призадумался поп, Стал себе почесывать лоб. Щёлк щелку ведь розь. Да понадеялся он на …Призадумался поп, Стал себе почесывать лоб. Щёлк щелку ведь розь. Да понадеялся он на русской авось. Поп говорит Балде: „Ладно. Не будет нам обоим накладно. Поживи-ка на моем подворье, Окажи свое усердие и проворье“…

Как весенней теплою порою Из-под утренней белой зорюшки, Что из лесу, из лесу из Как весенней теплою порою Из-под утренней белой зорюшки, Что из лесу, из лесу из дремучего Выходила бурая медведиха Со милыми детушками-медвежатами Погулять, посмотреть, себя показать. Села медведиха под белой березою; Стали медвежата промеж собой играть, По муравушке валятися, Боротися, кувыркатися…

дихе» о медве «Сказка енная нч неоко н это кина. . С. Пуш азка дихе» о медве «Сказка енная нч неоко н это кина. . С. Пуш азка А ск

present5.com

Сказка о мертвой царевне и семи качках

Долго царь тренировалсяИ с царицей не простясьНа Олимпию смотался,А царица у окнаШтангу жала уж одна.Жмет-пожмет с утра до ночи,Начали вылазить очи.Девять месяцев проходит,Протеин уже выходит.Вот в сочельник в самый, в ночьБог дает царице дочь.С титулом уж наконецВоротился царь-отец.На него она взглянула,Штангу подняла, вздохнула,Перекача не снеслаИ к обеду умерла.Долго царь был неутешен,Но как быть? И он был грешен;Год прошел, часы уж бьют,Масы потерял он пуд.Трахался уж царь с другой.Правду молвить, молодицаУж и впрямь была царица:Высока, сильна, могуча,И железа тянет кучу.Но зато горда, ломлива,Своенравна и ревнива.Ей в преданное даноБыло говнецо одно.Нет не плеер и не таз,Не коробка MegaMass.А лишь зеркальце…Хоть оно и запотело,Говорить оно умело.С ним одним она былаДобродушна, весела,С ним приветливо шутилаИ «качаясь», говорила:«Свет мой зеркальце! скажиДа еще и докажи:Я ль на свете всех сильней,Всех рельефней и умней?»И ей зеркальце в ответ:«Ты массивна спору нет;Ты, царица всех рельефней,В жиме лежа равных нет!»И царица хохотать,Бицепс давай напрягать,И подмигивать глазамиПротеины принимать,И вертеться напряжасьГордо в зеркальце глядясь.

Но царевна молодая,В тихомолочку качаясь,Между тем росла, росла,Поднялась — и расцвела,Высока, стройна, как сон,Прямо Кори Эверсон.И жених нашелся ей,Звать Арнольд, ну Елисей.Сват приехал…Царь тогда промолвил слово:«Ну, ты, парень, и мажер!»А приданное готово:Пара штанг, да тренажер.

На девичник собираясь,Вот царица, напрягаясьПеред зеркальцем своим,Перемолвилася с ним:Я ль на свете всех сильней,Всех рельефней и умней?»Что же зеркальце в ответ?«Ты массивна спору нет;Но царевна всех рельефней,В жиме равных ей щас нет!»Как царица отпрыгнет,Как гантелей замахнет,Да по зеркальцу как хлопнет,Каблуком по штанге топнет!…«Ах ты мать твою, стекло!Это врешь ты мне на зло.Как тягаться ей со мною?Я быка валю рукою!Я в ней дурь то успокою.Вишь какая подросла!Опущу, и все дела.Но скажи: как можно ейБыть во всем меня сильней?Признавайся отраженье!Иль не будет те прощенья.Я сильнее всех иль нет.Так ли это?» Стекло молвило в ответ:«А царевна всех рельефней,В жиме равных ей счас нет!»Делать нечего. Она,Черной зависти полна,Бросив зеркальце под лавку,Позвола к себе ЧернавкуИ наказывает ей,Ей, любовнице своей,Весть царевну в глуху щащуИ убить ее несчастну.Под сосной оставить тамНа съединие волкам.

Вот Чернавка в лес пошлаИ в такую даль свела,Что царевна догадалась,Но ни чуть не испугалась,Интересно стало ей,Найдет ее Елисей?И взмолилась притворясь: «Жизнь моя!В чем, скажи, виновна я?Не губи меня, черница!А как буду я царица,Я пожалую тебя».Та в душе ее боясь,Не убила и съе&л@ь.А сама пришла домой.«Что? — сказала ей царица, —Где мускулистая девица?»— «Там, в лесу, лежит одна» —Отвечает ей она.

И молва трезвонить стала:Царевна, мол, объелась кала!Тужит бедный царь о ней.А Арнольд, ну Елисей,Съев коробку MegaMass,Взяв кросовки Adidas,Отправляется тот часЗа красавицей-душой,За невестой молодой.

Но невеста молодая,До зари в лесу блуждая,Не скучала, не смогла,Медведям трынды дала.И на терем забрела.Ей на встречу пес, смердючий,Подбежал и смолк вонючий.Собака была еще тепла,Когда в ворота вошла она,На подворье тишина.А царевна молодая,Поднялася на крыльцоИ пришила псу яйцо.Пес конечно поскулилИ царевну полюбил.Дверь тихонько отворилась.И царевна очутиласьВ светлой горнице; кругомПолы, крытые ковром,Тренажеры по углам,Штанги, гири, тут и там.И тогда видит девица, что тутКачки серьезные живут;Cool! Не будет ей обидно,Никого меж тем не видно,Дом царевна обошла,Все гантели собрала,И под лавку забралась,Там тихонько улеглась.

Час обеда приближался,Топот по двору раздался:Входят семь больших мужчин,Все качки, ну как один.Старший молвил: «Что за диво!Штанги собраны в едино.Кто-то зал наш прибиралИ разводку делал там!Кто же? Выдь и напрягися,С нами честно подружися.Коль ты старый человек,Тренер будешь нам на век.Коли парень ты румяный,Петухом ты станешь сраным.Коль старуха, твою мать!Так и будем величать.Коли красная девица,Будь ты нам в постели жрица».

И царевна к ним сошла,Честь мужчинам отдала,В пояс низко покланиласьИ миньет им сделала.Хоть звона и не была.Вмиг им чувства подсказали,Что царевну принимали;Усадили в уголок,Подносили пирожок,И коктейли наливали.На подносе подавали.Захмелев в миг от винаЗаикалася она;Пирожок лишь разломила,Да стопарик закусила,И с дороги отдыхатьЗавалилась на кровать.Отъе&%и они девицу,Отнесли на верх в светлицу.И оставили одну,Отходящую ко сну.

День за днем идет, мелькая,А царевна молодаяШтангу жмет уже смелей,Нет, совсем не скучно ейУ семи богатырей.Перед утренней зареюКачки дружною толпоюВыезжают погулять,Да овечек пое&%$ь,Иль рукой себя потешитьВсех прохожих в миг опешить.А хозяюшкой онаВ терему меж тем однаФиг что небудь наготовит,Штанга больше ей важна.Не перечат ей они.Так идут за днями дни.

Братья милую девицуПолюбили. К ней в светлицуРаз, лишь только рассвело,Всех их семеро вошло.Старший молвил ей: «Девица,Всем ты нам любови жрица,Всех нас семеро, тебяВсе мы любим, за себяВзять тебя мы все бы рады,Да нельзя, так бога радиПомири нас как нибудь:Дай нам как-то отдохнуть,Раздели по дням недели…И пускай в свою светлицу,Чтоб любовью насладиться.Будешь ты довольна всем,Тебе купим  IBMИ подключим к Internet,Сетки в мире лучше нет!Что ж качаешь головою?Аль отказываешь нам?!Так прикрой же ты свой срам!»

И прикрыв свой срам, как догЗакатила монолог:«Ой вы все мне как родные, —Им царевна говорит, —Коли лгу, ударь по лбу!Не сойти живой мне с места.Как мне быть? ведь я невеста.Для меня вы все равны,Равной у вас у всех длинны,Всех я вас люблю заочно,Но другому — это точноОтдана. Мне всех милейАрнольд…»— «Шварценеггер?»«… Елисей!»

Братья молча постоялиДа внизу там почесали.«Спрос не грех. Прости уж нас,Вымой лучше унитаз.»Я не сержуся, —Тихо молвила она, —И отказ мой не вина».Женихи ей поклонились,Потихоньку удалились,И согласно все опятьСтали бицепсы качать.

Между тем царица злая,Протеины пожирая,Про царевну вспоминая,Не могла простить ее,А на говнецо своеДолго дулась и сердилась;Наконец об нем хватиласьИ пошла за ним, и, севПеред ним, забыла гнев,Напрягаться снова сталаИ с улыбкою сказала:«Hi my зеркальце! скажиДа еще и докажи:Я ль на свете всех сильней,Всех рельефней и умней?»И ей зеркальце в ответ:«Ты масивна, спору нет;Но живет без всякой славы,Тихо делает миньет,У семи богатырейТа, что все ж тебя сильней».И царица налетелаНа Чернавку: «Как ты смелаНаколоть меня?, зачем?Или не довольна чем?»Та призналася во всем:Так и так. Царица злая,Ей бицухой угрожая,В шею стукнула ногой,Начался тут мордобой.«Хочешь жить, ты припевая?То бери в амбаре ЗиЛИ царевну, чтоб to kill!»

Раз царевна молодая,Милых братьев поджидая,Приседала под окном.Вдруг сердито под крыльцомПес залаял и девицаВидит: ходит бабка по бревну,Жопу выставив к окну.Бабушка, постой немножко, —Ей орет она в окошко, —Пригрожу сама я псуИ яйцо тебе снесу».Отвечает ей черница:«Оху@^а ты девица!Пес проклятый заманал!Мне всю юбку разодрал!Пистолет провсяк взялаИ с крылечька лишь сошла,Пес ей в ноги — громко лает,И к старухе не пускает;А царевна говорит, —«На лови!» — раздался выстрелИ свинец во пса летит.Старушенка кайф поймала;«Благодарствую, — сказала. —Бог тебя благослови;Вот за то тебе, лови!»И к царевне наливное,Молодое, золотоеПрямо вморду, точней в ротЯблочко как зашибет!Отскочило прямо в рукиХвать — поймала. «Ради скуки,Схавай яблоко, мой свет.Это лучше чем миньет», —Старушенция сказала,Покланилась и пропала…А царевна пса ногою;«Что, Соколко, что с тобою?»Ну и в комнату вошла,Дверь с усильем заперлаПод окном со штангой села,Приседает, а сама все на яблоко смотрела.А оноВитаминами полно,Так свежо и так душисто,Так румяно-золотисто,Протеином налилось!Видны семечки на сквозь…Жрать давно она хотела,До обеда не стерпела,В руки яблоко взяла,К острым зубкам поднеслаНачала кусать, глотать…Вдруг она, моя душа,Пошатнулась не дыша,Свои руки опустила,Штангу на пол уронила,Глаз моргнул, открылся рот.Так испортился подход…

Братья в ту пору домойВозвращалися толпойГромко не цензурно воя,С молодецкого запоя.Пес сдыхающий лежитИ как резаный визжит.Старший в хату забежал,Вынес яблоко, псу дал,А точнее запихал,Пес концы сразу отдал!Траванутый этот фрукт,Хоть красивый был продукт.Перед мертвою царевнойБратья в горести душевнойВсе поникли головойИ с молитвою святойС лавки подняли, раздели,Все они ее хотели,По два раза отъимелиИ опять ее одели, а онаКак под крылышком у сна,Така тиха, словно спит,Адидасовский прикид.Ждали пару дней, а онаНе восстала ото сна.Сотворив обряд печальный,Вот они во гроб хрустальныйТруп царевны молодойПоложили — и толпойПонесли в пустую горуЗанесли в какуто норуВыпив водки целый жбанПривинтили гроб к столбам.Старший молвил: «Не досталась никому,Только гробу одному».

В тот же день царица злая,Доброй вести ожидая,Втайне зеркало взялаИ вопрос свой задала:«Я ль на свете всех сильней,Всех рельефней и умней?»И услышала в ответ:«Ты масивна, спору нет,Ты на свете всех сильнее,Всех рельефней и умнее.Круто делаешь миньет».

За невестою своейАрнольд, который ЕлисейМежду тем по свету скачет.Нет как нет! Он горько плачет,И кого не спросит он,Каждый требует мильён.К красну солнцу наконецОбратился молодец.«Солнце, мать твою ети,Ты все видишь, не спиз&и!»Красно солнце отвечало:«Я царевны не видало.» —Ну конечно набрехалоИ брехать в раз продолжало:«Знать, ее в живых уж нет,Разве месяц, мой сосед,Где-нибудь ее видал,Может даже и еб@л».

Темной ночки ЕлисейДождался в тоске своей.Только месяц показался,С руганью за ним погнался.«Месяц, месяц, мой дружок,Автоматный ты рожок!Не отказуй мне в ответе,Не видал ли где на светеТы царевны молодой?Бицепс у нее тугой!»Отвечает месяц ясный, —Не видал я девки красной.Погоди; об ней быть может,Ветер знает. Он поможет.Ты к нему теперь ступай,И привет передавай».

Елисей, не унывая,К ветру кинулся, взывая:«Ветер, ветер! Ты могуч,Ты отпиз$#л много туч.Не отказуй мне в ответе.Не видал ли где на светеТы царевны молодой?Бицепс у нее тугой.Отвечает ветер буйный, —«Там за речкой тихоструйнойЕсть высокая гора,Там какая-то нора.В той норе, во тме печальной,Гроб качается хрустальный.В нем царевна, вроде спитАдидасовский прикид».

Ветер дале побежал.А Арнольд в раз зарыдал.Голос внутрений сказал:«Ты пойди к пустому местуНа прекрасную невестуПосмотри еще хоть раз».Это был почти приказ.Вот идет; и подняласьПеред ним гора крутая;Вокруг нее страна пустая;Под горою темный вход.И туда метро идет.Перед ним во мгле печальной,Гроб качается хрустальный,И в хрустальном гробе томСпит царевна вечным сном.Слышен храп аж за бугром.И о гроб невесты милойЕба№&л со всей он силы.Гроб разбился. Дева вдругОжила. Глядит вокруг.Тихо трицепс напрягла,Повздыхав, произнесла:«Как же долго я спала!»И встает она из гроба…Ах!.. и зарыдали оба.В руки он ее беретИ с любовью смачно бьет.Он ее на пол кладет.Трахал так ее приятно,Но ехать нужно в путь обратный.

Дома в ту пору без делаЗлая мачеха сиделаПеред зеркалом своимИ беседовала с ним:«Я ль на свете всех сильней,Всех рельефней и умней?»И услышала в ответ:«Ты масивна, спору нет,Но царевна всеж сильнееИ рельефней и хитрее».Злая мачеха вскочив,Зеркало пустила в стену,Пару стенок так разбив,В двери прямо побежалаИ концы сразу отдалаОт нехватки витамин.Лишь ее похоронили,Свадьбу тотчас умочили,И с невестою своейОторвался Елисей;И никто с начала мираНе видал такого пира,Были горы протеина.Я там был, курил, пил Джин,В общем нарушал режим.

Вам понравится

zhimlezha.ru


Смотрите также