Цитаты из фильма «Собачье сердце». Не читайте перед обедом советских газет цитата из собачьего


«СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ» - НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ЦИТАТЫ ИЗ ПОВЕСТИ

собачье сердце,шариков

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

Pinterest

Михаил Афанасьевич Булгаков написал «Собачье сердце» в 1925 году, то есть без малого девяносто лет назад, но до сих пор «чудовищная» история превращения симпатичного пса в абсолютно несимпатичного человека остается свежей и вызывает живой отклик в сердцах читателей. Повесть-предупреждение об опасности социальных экспериментов в наши дни не кажется такой фантастической — она звучит тревожным звонком.

Перед вами лучшие цитаты из блестящего сатирического произведения. И нам, и современным авторам есть чему поучиться у Булгакова:

  • На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.
  • О, глаза значительная вещь. Вроде барометра. Всё видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что, ни про что может ткнуть носком сапога в рёбра, а кто сам всякого боится.
  • Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.
  • Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать.
  • — Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет — не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.— Гм… Да ведь других же нет.— Вот никаких и не читайте.
  • Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно. Ведь родила же в Холмогорах мадам Ломоносова этого своего знаменитого. Доктор, человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год упорно, выделяя из массы всякой мрази, создаёт десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар.
  • Заметьте, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.
  • Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый!
  • Вот, что получается, когда исследователь вместо того, чтобы идти параллельно и ощупью с природой, форсирует вопрос и приподнимает завесу: на, получай Шарикова и ешь его с кашей.
  • Почему убрали ковер с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через черный двор?
  • Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!
  • В очередь, сукины дети, в очередь!
  • Бить будете, папаша?
  • Никого драть нельзя! Запомни это раз навсегда. На человека и на животное можно действовать только внушением.
  • Я не господин, господа все в Париже!
  • Вчера котов душили-душили, душили-душили…
  • Ежели вы проживаете в Москве, и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются, вы волей-неволей научитесь грамоте, притом безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса».
  • — Все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить… А в то же время вы наглотались зубного порошку…— Третьего дня, — подтвердил Борменталь.
  • Еда… штука хитрая. Есть нужно уметь, и, представляете, большинство людей вовсе этого не умеет. Нужно не только знать, что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить.
  • Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

Понравилось ? Поделись с друзьями !

источник

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Google+

Pinterest

www.greatpicture.ru

Собачье сердце (фильм, 1988) — Викицитатник

Логотип Википедии

«Соба́чье се́рдце» — советский фильм 1988 года, экранизация одноимённой повести Михаила Булгакова.

Чу-чу-чу! Стучат, стучат копыта.Чу-чу-чу! Ударил пулемёт!Белая гвардия наго́лову разбита,А Красную армию никто не разобьёт!

«Нигде, кроме…» такой отравы не получите, как «…в Моссельпроме!».

Неужели я обожру Совет Народного Хозяйства, если в помойке пороюсь?

Снимайте штаны!

О, 25 лет, клянусь Богом, ничего подобного. Последний раз — в Париже, на Рю де ла Пэ…

Похабная квартирка… Но до чего ж хорошо!

Я Вам, сударыня, вставлю яичники… обезьяны.

— Вы ко мне?— Спокойно, товарищ!— Мы к Вам, профессор — и вот по какому делу!— Вы напрасно, господа, ходите без калош: во-первых, вы простудитесь, а во-вторых, вы наследите мне на коврах, а все ковры у меня персидские.

— Во-первых, мы не господа!— Во-первых, Вы мужчина или женщина?— Какая разница, товарищ?!— Я женщина!— В таком случае можете оставаться в кепке. А Вас, милостивый государь, попрошу снять Ваш головной убор.— Я Вам не милостивый государь!

— Я — Швондер, она — Вяземская, товарищ Пеструхин и товарищ Жаровкин.

— Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор-Палыча Саблина?— Нас!— Боже, пропал дом… что будет с паровым отоплением?..

— Мы к Вам, профессор, вот по какому делу! Мы, управление нашего дома, пришли к Вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома!— Кто на ком стоял??? Потрудитесь излагать Ваши мысли яснее.

Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а в ванной режет кроликов. Может быть. Но я не Айседора Дункан!

— Пётр Александрович! Ваша операция отменяется! Равно, как и все другие операции! Я прекращаю работу в Москве, и вообще в России. Сейчас ко мне вошли четверо — среди них одна женщина, переодетая мужчиной, двое мужчин, вооружённых револьверами, — и терроризировали меня!.. В таких условиях я не только не могу, но и не имею права работать! Поэтому я прекращаю свою деятельность, закрываю квартиру и уезжаю в Сочи! Ключи могу передать Швондеру, пусть он оперирует. Но только одно условие — как угодно, что угодно, когда угодно, но чтоб это была такая бумажка, при наличии которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог даже подойти к двери моей квартиры! Окончательная бумажка! Фактическая! Настоящая! Броня! Чтоб моё имя даже не упоминалось! Я для них умер!— Передайте трубку… Швондеру.

(уверенно) Да, я слушаю! Председатель домкома Швондер! (после ответа, потрясённо оглядев товарищей) Так! Так… мы же действовали по п-правилам… так! У профессора и так исключительное положение!.. Мы знаем об его работах! Целых пять комнат хотели оставить!..

Это какой-то… позор?..

— Если бы сейчас была дискуссия, я доказала бы Петру Александровичу…— Виноват, Вы сию минуту хотите открыть дискуссию?

— Я понимаю Вашу иронию, профессор. Мы сейчас уйдём! Но я, как заведующий культотделом нашего дома…— Заведующая… — Заведующая… предлагаю вам взять несколько журналов — в пользу детей Германии! По полтиннику штука!— Нет, не возьму.— Но почему Вы отказываетесь?— Не хочу.— Вы не сочувствуете детям Германии?— Сочувствую.— А, полтинника жалко?!— Нет.— Так почему же?— Не хочу.

— Знаете ли, профессор… Если бы Вы не были европейским светилом и за Вас не заступились бы самым возмутительным образом, Вас следовало бы арестовать!— За что?!..— А вы не любите пролетариат!— Да. Я не люблю пролетаpиат.

— Доктор Борменталь, оставьте икру в покое. И послушайте моего доброго совета, налейте не английской, а обыкновенной русской водки.— Новоблагословенная?— Бог с Вами, голубчик! Дарья Петровна сама отлично готовит водку.— Не скажите, Филипп Филиппыч. Все утверждают, что новая очень приличная. Тридцать градусов.— А водка должна быть СОРОК градусов, а не тридцать — это во-первых. А во-вторых, Бог знает, чего они туда плеснули. Вы можете сказать, что им придёт в голову?— Всё, что угодно.— И я того же мнения.

— О! А теперь, Иван Арнольдыч, мгновенно вот эту штучку! Если Вы мне скажете, что это плохо, Вы мой кровный враг на всю жизнь!.. Это плохо? Плохо? Ответьте, уважаемый доктор!— Это бесподобно!..

Заметьте, Иван Арнольдыч: холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.

— …А если Вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет — не говорите за обедом о большевизме и медицине. И — Боже Вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.— Гм… Да ведь других нет!— Вот никаких и не читайте. Я произвёл 30 наблюдений у себя в клинике — и что же Вы думаете? Те мои пациенты, которых я заставлял читать «Правду», теряли в весе. Мало этого — пониженные коленные рефлексы, скверный аппетит и угнетённое состояние духа. Да.

Суровые годы уходятБорьбы за свободу страны.За ними другие приходят —Они будут тоже трудны…

— … Ну теперь, стало быть, пошло. Пропал дом. Всё будет как по маслу: вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет паровое отопление и так далее.— Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филиппыч! Они теперь резко изменились.— Голубчик! Я уже не говорю о паровом отоплении! Пусть! Раз социальная революция — не надо топить. Но я спрашиваю: почему это, когда это началось, все стали ходить в грязных калошах и валенках по мраморной лестнице?

— И почему это ещё нужно, чтобы до сих пор ещё запирать калоши и присталять к ним солдата, чтобы их кто-нибудь не стащил?

— Почему убрали ковёр с парадной лестницы? М-м? Что, Карл Маркс запрещает держать на лестницах ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, вокруг, через чёрный вход? Кому это нужно?

— И почему это пролетарий не может снять свои грязные калоши внизу, а пачкает мрамор?!— Да у него ведь, Филипп Филиппыч, и вовсе нет калош!— Ничего похожего! На нём теперь есть калоши — и это калоши мои! Это как раз те самые калоши, которые исчезли весной 17-го года! Спрашивается, кто их попёр? Я? Не может быть! Буржуй Саблин? Сахарозаводчик Полозов? Да ни в коем случае. Это сделали как раз вот эти самые… певуны! Да хоть они бы снимали их на лестнице!

— Какого чёрта убрали цветы с площадок? Почему электричество, дай Бог памяти, тухло в течение двадцати лет два раза, в теперешнее время аккуратно гаснет два раза в день?— Разруха, Филипп Филиппыч.— А что означает эта Ваша «разруха»? Старуха с клюкой? Ведьма, которая вышибла все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе не существует, доктор. Что Вы подразумеваете под этим словом, а? А это вот что: когда я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной у меня начнётся разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат: «Долой разруху!» — я смеюсь. Ей-Богу, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот когда он выбьет из себя все эти, понимаете, галлюцинации и займётся чисткой сараев — прямым своим делом, — разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя, дорогой доктор. Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то иностранных оборванцев.

Мы сегодня ничего делать не будем: во-первых, кролик издох, а во-вторых, в Большом — «Аида». А я давно не слышал. Помните дуэт? (напевает) Ко второму акту поеду!

Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

Ошейник всё равно что портфель…

Ножом в сердце??! Отлично!

— Значит, Тимофеева, вы желаете озвездить свою двойню…— Да мне бы имена им дать.— Ну что ж, предлагаю имена: Баррикада, Бебелина, Пестелина…— Нет-нет-нет-нет-нет. Нет. Нет. Лучше назовём их просто: Клара и Роза. В честь Клары Цеткин и Розы Люксембург, товарищи!

Абыр-абыр… абырвалг! Абырвалг! Абырвалг!

Профессор… у него отвалился хвост!

Примус! Признание Америки! Москвошвея! Примус! Пивная! Ещё парочку! Пивная! Ещё парочку! Пивная! Ещё парочку! Пивная! Ещё парочку! Москвошвея! Москвошвея! Пивная! Ещё парочку! Буржуи! Буржуи! Не толкайся, подлец, слезай с подножки! Я тебе покажу, твою мать!

Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года земля налетит… на небесную ось!

— В очередь, сукины дети, в очередь!— Дайте ему селёдки.

Шариков: Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

Преображенский: Не плюй на пол!Шариков: Отлезь, гнида!

Эх, говори, Москва — разговаривай, Рассея!Эх, яблочкоТы моё спелое,А вот барышня идёт —Кожа белая.Кожа белая,А шуба ценная.Если дашь чего,Будешь целая.Эх, яблочкоДа с голубикою!Подходи, буржуй —Глазик выколю!Глазик выколю —Другой останется,Чтоб видал, говно,Кому кланяться!

— Он ещё танцует?..— Танцует!..

«Никаких сомнений нет в том, что это его незаконнорожденный, как выражались в гнилом буржуазном обществе, сын. Вот как развлекается наша псевдоучёная буржуазия! Семь комнат каждый умеет занимать до тех пор, пока блистающий меч правосудия не сверкнул над ним красным лучом. Швондер».

— Что это за гадость? Я говорю о галстуке.— Чем же гадость? Шикарный галстук. Дарья Петровна подарила.— Дарья Петровна Вам мерзость подарила.

Обыкновенная прислуга, а форсу — как у комиссарши.

Кто сказал пациенту: «Пёс его знает!»?

— Что-то Вы меня больно утесняете, папаша!— Что? Какой я Вам папаша?!

Чисто как в трамвае!

Ну, конечно, уж какие уж мы вам товарищи!.. Мы понимаем-с. Мы в университетах не обучались! В квартирах по пятнадцать комнат — с ванными! — не жили!

— Пальцами блох ловить, пальцами! Не понимаю, откуда Вы их только берёте?— Да что ж, развожу я их, что ли? Видно, блохи меня… любят.

Человеку без доку́ментов строго воспрещается существовать!

Довольно обидные Ваши слова — очень обидные… Что я — каторжный? Как это так — «шляться»?

— Ну и что же он говорит, этот Ваш прелестный домком?— Вы его напрасно прелестным ругаете! Он интересы защищает!— Чьи интересы, позвольте осведомиться?— Известно чьи — трудового элемента.— Вы что же — труженик?— Да уж известно — не нэпман.

— И как же Вам угодно именоваться?— Полиграф Полиграфыч!— Ну ладно, не валяйте дурака.

— Ни в каком календаре ничего подобного быть не может!— Довольно удивительно — когда у Вас в смотровой висит!— Ну и где?— Да вот — 4 марта празднуется.— Да, действительно. В печку его — сейчас же.

— А фамилию позвольте узнать?— Фамилию? Я согласен наследственную принять.— А именно?— Шариков.

Довольно странно, профессор, как это Вы документы называете идиотскими!

— Что Вам надо?— Со Пскова я, странница. Пришла собачку говорящую посмотреть.

— Бить будете, папаша?!— Тьфу, идиот!

— А так, чтобы по-настоящему — это нет. Мучите сами себя, как при царском режиме.— А как это — «по-настоящему» — позвольте осведомиться?— Желаю, чтобы все.

— Так что же Вы читаете? Робинзона Крузо?— Эту, как её… переписку Энгельса с этим… как его, дьявола… С Каутским!

Да что тут предлагать? А то пишут, пишут… конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить!

Кто убил кошку мадам Поласухер?!!

— Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице!— Да она меня по морде хлопнула — у меня не казенная морда!— А зачем Вы её за грудь ущипнули?

— Кстати, какой негодяй снабдил вас этой книжкой?— У вас все негодяи. Ну, что ж, ну, Швондер дал. Чтоб я развивался.

— Зина! … Там в приёмной… Она в приёмной?— В приёмной — зелёная, как купорос.— Да — зелёная книжка!— Ну, сейчас палить. Она ж казённая, с библиотеки!— Переписка, называется, Энгельса… с этим… с чёртом… В печку её! Я бы этого Швондера повесил, честное слово, на первом же суку.

Слоны — животные полезные.

Делай загадочное лицо, дура!

— Я не господин. Господа все в Париже.— О! Швондерова работа.

Нет, я этого Швондера в конце концов застрелю.

Где же я буду харчеваться?

Оооооо! Итить твою мать, профессор!! Иди сюда, выпей с нами!

— Кто это такие?— Они? Они хорошие.

Может, Зинка взяла?

— Отец был судебным следователем в Вильно.— Ну так вот — это же дурная наследственность!

…я на свой страх и риск накормлю его мышьяком. Наплевать, что папа — судебный следователь!

Дарья, дело молодое!

Филиппыч, ну скажи ему!

Вчера котов душили-душили, душили-душили, душили-душили, душили-душили…

— Послушайте, что же вы делаете с этими убитыми котами?— На польты пойдут! Из них белок делать будут — на рабочий кредит.

Это наша машинистка, жить со мной будет. Борменталя надо будет выселить из приёмной. У него своя квартира есть.

Но нельзя же так — с первым встречным… только из-за служебного положения…

— Отчего это у вас шрам на лбу, потрудитесь объяснить этой даме.— Я на колчаковских фронтах ранен!

У самих револьверы найдутся!..

— А как ты знаешь, Полиграфыч, где они прячутся?— Я их сердцем чую.

Я на шестнадцати аршинах здесь сижу и буду сидеть!

— Но позвольте, как же он служил в очистке?— Я его туда не назначал. Ему господин Швондер дал рекомендацию, если не ошибаюсь.

— «Атавизм»? А-а-а!— Неприличными словами не выражаться!

Борменталь: А Швондера я собственноручно спущу с лестницы, если он ещё раз появится в квартире профессора Преображенского!Швондер: Прошу эти слова занести в протокол!..

Дворники из всех пролетариев — самая гнусная мразь.

Шарик: Я красавец! Может, неизвестный собачий принц — инкогнито. Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом. То-то я смотрю, у меня на морде белое пятно — откуда, спрашивается?

Ухватили животную, исполосовали ножиком голову, а теперь гнушаются.

Вот. Член жилищного товарищества, и площадь мне полагается определенно в квартире номер 5 у ответственного съемщика Преображенского в шестнадцать квадратных аршин. Благоволите.

— А если бы мозг Спинозы?— А на какого дьявола, спрашивается?

Театр — это дуракаваляние… Разговаривают, разговаривают… Контрреволюция одна.

До чего вредное животное! Про кота я говорю. Такая сволочь…

Спаньё на полатях отменяется.

Учти, Егоровна, если будешь жечь паркет в печке, всех выселю.

Это не от недоверия к нам. Они заняты, им мешать не надо.

На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

Шарик: Потаскуха была моя бабушка, царствие ей небесное, старушке.

ru.wikiquote.org

Незабываемые цитаты из повести «Собачье сердце»

Незабываемые цитаты из повести «Собачье сердце» Михаил Афанасьевич Булгаков написал «Собачье сердце» в 1925 году, то есть без малого девяносто лет назад, но до сих пор «чудовищная» история превращения симпатичного пса в абсолютно несимпатичного человека остается свежей и вызывает живой отклик в сердцах читателей. Повесть-предупреждение об опасности социальных экспериментов в наши дни не кажется такой фантастической — она звучит тревожным звонком. Перед вами лучшие цитаты из блестящего сатирического произведения. И нам, и современным авторам есть чему поучиться у Булгакова.   На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками. О, глаза значительная вещь. Вроде барометра. Всё видно — у кого великая сушь в душе, кто ни за что, ни про что может ткнуть носком сапога в рёбра, а кто сам всякого боится. Успевает всюду тот, кто никуда не торопится. Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать. — Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет — не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет. — Гм… Да ведь других же нет. — Вот никаких и не читайте. Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно. Ведь родила же в Холмогорах мадам Ломоносова этого своего знаменитого. Доктор, человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год упорно, выделяя из массы всякой мрази, создаёт десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар. Заметьте, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый! Вот, что получается, когда исследователь вместо того, чтобы идти параллельно и ощупью с природой, форсирует вопрос и приподнимает завесу: на, получай Шарикова и ешь его с кашей. Почему убрали ковер с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через черный двор? Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку! В очередь, сукины дети, в очередь! Бить будете, папаша? Никого драть нельзя! Запомни это раз навсегда. На человека и на животное можно действовать только внушением. Я не господин, господа все в Париже! Вчера котов душили-душили, душили-душили… Ежели вы проживаете в Москве, и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются, вы волей-неволей научитесь грамоте, притом безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса». — Все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить… А в то же время вы наглотались зубного порошку… — Третьего дня, — подтвердил Борменталь. Еда… штука хитрая. Есть нужно уметь, и, представляете, большинство людей вовсе этого не умеет. Нужно не только знать, что съесть, но и когда и как. И что при этом говорить. Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

Проголосуйте за этот материал!

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

mainfun.ru

Цитаты из фильма «Собачье сердце»

  • Дворники из всех пролитариев самые гнусные мрази. Человечьи очистки. Самая низшая категория.

    Шарик

  • Кинематограф у женщин, единственное утешение в жизни

    Шарик

  • Да-а-а, этот тухлой солонины лопать не станет. Что он мог покупать в дренном магазинешке?

    Шарик

  • В третью квартиру жил.товарищей вселили. Целых четыре штуки.

    Федор, щвейцар

  • — Как это Вам, Филипп Филиппыч, удалось подманить такого нервного пса? — Лаской, лаской. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они думают, что террор им поможет. Нет, нет, не поможет. Какой бы он ни был: белый, красный, даже коричневый.

    Борменталь - Филипп Филиппович

  • Вы маг и чародей, профессор

    пациент

  • Это такая драма, профессор. Это так ужасно, я просто не знаю, что мне делать.

    пациентка

  • — Извините профессор, но общее собрание жильцов нашего дома просит Вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой, столовых нет ни у кого в Москве. — Даже у Айсидоры Дункан.

    Швондер, Вяземская

  • Тогда профессор, ввиду вашего упорного противодействия, мы подадим жалобу в высшие инстанции.

    Швондер

  • — Знаете ли профессор, если бы вы не были европейским светилой, и за вас бы не заступились самым возмутительным образом, вас следовало бы арестовать. — За что? — А вы не любите пролетариат — Да, я не люблю пролетариат

    Вяземская - Филипп Филлипович

  • Если вы мне скажете, что это плохо, вы мой кровный враг на всю жизнь

    Филипп Филиппович

  • Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.

    Филипп Филиппович

  • — Еда, Иван Арнольдович, штука хитрая. Есть надо уметь. А представьте себе, что большинство людей есть вовсе не умеют. Нужно не только знать что есть, но и когда, как, и что при этом говорить. А если вы заботитесь о своем пищеварении, мой добрый совет: не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет — Так ведь других нет — Вот никаких и не читайте. Я произвел тридцать наблюдений в своей клинике. И что же вы думаете. Те мои пациенты, которых я заставлял читать "Правду", теряли в весе. Мало этого, пониженное коленные рефлексы, скверный аппетит и угнетенное состояние духа.

    Филипп Филиппович - Борменталь

  • Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать. Эва классный деляга

    Шарик

  • — Разруха, Филипп Филиппович. — А что означает эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая вышибла все стекла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует, доктор. Что вы подразумеваете под этим словом? А это вот что: когда я вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза, и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной у меня начнется разруха. Следовательно разруха не в клозетах, в головах. Значит, когда эти баритоны кричат: долой разруху, я смеюсь. Ей богу, мне смешно. Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку. И вот, когда он выбьет из себя все эти галлюцинации и займется чисткой сараев, прямым своим делом, разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя, дорогой доктор. Невозможно в одно и тоже самое время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то иностранных оборванцев.

    Борменталь - Филипп Филиппович

  • Никакой контрреволюции в моих словах нет. В них здравый смысл и жизненный опыт.

    Филипп Филиппович

  • Успевает всегда тот, кто никуда не торопится

    Филипп Филиппович

  • Жаль пса, хороший был, ласковый, хотя и хитрый

    Филипп Филиппович

  • Лучше назовем их просто: Клара и Роза. В честь Клары Цеткин и Розы Люксенбург, товарищи!

    Швондер

  • Примус! Признание Америки! Москвошвея! Примус! Пивная! Еще парочку! Пивная! Еще парочку! Пивная! Еще парочку! Пивная! Еще парочку! Москвошвея! Москвошвея! Пивная! Еще парочку! Буржуи! Буржуи! Не толкайся, подлец, слезай с подножки! Я тебе покажу, твою мать!

    Шариков

  • Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года земля налетит… на небесную ось!

    Дарья Петровна

  • В очередь, сукины дети, в очередь!

    Шариков

  • Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку!

    Шариков

  • Отлезь, гнида!

    Шариков

  • Шариков разовьется в чрезвычайно высокую психическую личность

    Борменталь

  • Эх, говори, Москва — разговаривай, Россея! Эх, яблочко, ты мое спелое, А вот барышня идет - кожа белая. Кожа белая, а шуба ценная. Если дашь чего, будешь целая. Эх яблочко, да с голубикою! Подходи буржуй - глазик выколю! Глазик выколю - другой останется, Чтоб видал, говно, кому кланяться!

    Шариков

  • Обыкновенная прислуга, а форсу, как у комиссарши.

    Шариков

  • Что-то вы больно утесняете меня, папаша

    Шариков

  • Сами знаете: человеку без документов строго воспрещается существовать.

    Шариков

  • Довольно обидны ваши слова

    Шариков

  • Вы, гражданин Шариков, говорите в высшей степени несознательно

    Швондер

  • Сию же минуту извольте выйти отсюда

    Филипп Филиппович

  • Бить будете папаша?

    Шариков

  • Вы, Шариков, чепуху говорите. И возмутительней всего то, что говорите ее безаппеляционо и уверенно

    Борменталь

  • Вот все у вас как на параде. Салфетку туда, галстук сюда, да извините, да пожалуйста мерси. А так, чтобы по настоящему, это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.

    Шариков

  • — Так что же вы читаете? Робинзона Крузо? — Эту, как ее? Переписку Энгельса, с этим, как его дъявола? С Каутским.

    Филипп Филиппович - Шариков

  • И вы, в присутствии дух людей с университетским образованием, позволяете себе давать советы космического масштаба и космической глупости

    Филипп Филиппович

  • Я не господин. Господа все в Париже

    Шариков

  • Я без пропитания оставаться не могу. Где же я буду харчеваться?

    Шариков

  • Вы же понимаете, что получится, если нас накроют. Нам с вами, принимая во внимание происхождение, отъехать в Париж не придется, несмотря на нашу первую судимость. У вас же нет подходящего происхождения?

    Филипп Филиппович

  • На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

    Филипп Филиппович

  • Вчера котов душили-душили, душили-душили ...

    Шариков

  • — От чего это у вас шрам на лбу? Потрудитесь объяснить даме? — Я на колчаковских фронтах ранен

    Филипп Филиппович - Шариков

  • Да что такое в самом деле? Что это я управы чтоли не найду на вас. Я на 16 аршинах здесь сижу и буду сидеть.

    Шариков

  • Так свезло мне, так свезло, просто неописуемо свезло.

    Шарик

  • citaty-iz-filma.ru


    Смотрите также