Война войной, а обед по расписанию. Война войной а обед по расписанию кто сказал


Война-войной, а обед - по расписанию

Кто служил лет 20 назад (да еще и 5 лет назад) своей изжогой и язвой всю жизнь поминает армейскую, так сказать, пищу.

- Щинка за щинкой гоняется с дубинкой, - помнится, так оценил качество обеда

краснощекий солдат-сибиряк в солдатской столовой в Забайкалье в далеком 1994 году.

А его брат-близнец выразился еще конкретнее: - Одна, блин, вода!

С той поры много воды утекло и теперь наших «солдатушек - бравых ребятушек» кормят совсем по-другому. Модное слово «аутсорсинг» (если в дословном переводе с английского — внешний ресурс) подразумевает организацию питания военнослужащих гражданскими специалистами. Корреспонденты «КП» решили проинспектировать новую систему солдатской кормежки и продегустировать все блюда в столовых. Запаслись активированным углем и всякими там «гасталами» для желудка - задание было небезопасным...

… И к-крэм-брюле, пожалста

Завтракать нам пришлось в 154-м комендантском полку, который дислоцируется в Москве. Утром здесь подавали макароны с печенкой, кофе с молоком, еще пакетик молока, вареное яйцо, масло, плавленый сыр. В иные дни на завтрак подают сосиски или сардельки, полюбились солдатам и пельмени — порция большая, качество хорошее, плюс соус на выбор.

- Просят еще вареники в меню включить, - говорит помощник командира полка по материально-техническому обеспечению подполковник Андрей Добровольский. - Есть даже заявки на шашлыки, но с такими заявками мы можем лишь советоваться с управляющей компанией.

Комендантский полк города Москвы уже полтора года обслуживает ОАО «Главная линия». Военные довольны — все их требования удовлетворены по полной программе. Даже с учетом специфики службы полка — на торжественные мероприятия, которые могут проходить в любое время суток, солдатам выдается доппаек - горячий чай и бутерброды.

- Нормы довольствия соблюдаются неукоснительно, - рассказывает замкомандира полка Кирилл Мозгунов. - И для почетного караула ежедневно предусмотрена дополнительная мясная норма — 50 грамм, строго по уставу.

В старинных казармах на Краснокурсантском проезде в Лефортово, где дислоцируется полк, все выглядит очень современно. В солдатской столовой, где можно было бы снимать «Иван Васильевич меняет профессию» - плазменные телевизоры на стенах. Солдат завтракает и новости впитывает...

Эх! супец был отменный

…5-я мотострелковая бригада в подмосковном поселке Калининец порадовала корреспондентов «КП» обедом. Был борщ и суп «Крестьянский» - на выбор. На второе котлеты и мясо — с картошкой или гречкой. Салат капустный и огуречный. А кампот? И он тоже!

- У нас в меню есть плов, люля-кебаб, котлеты, пельмени со сметаной, - перечисляет кулинарные изыски для солдат начальник столовой Ирина Савченко из компании «Московский школьник». - Кормим ребят только российскими продуктами и, непременно, по ГОСТам.

К слову, эксперимент по новой системе кормления в армии начался именно здесь, в бывшей Таманской мотострелковой дивизии, ныне 5-й бригаде, еще 5 лет назад.

- Это был именно эксперимент, который начинался с Тамани, - вспоминает Ирина Савченко. - а теперь вся армия переходит на подобный принцип питания солдат. Значит, никто не жалуется.

Ее слова подтверждает и начпрод бригады майор Алексей Петряшкин. Показывает на подносы, с пустыми после обеда тарелками.

- Многие такой еды и на мамином столе не видели, съедают все до последней крошки и просят добавки, - комментирует аппетит молодых солдат майор Петряшкин. Есть у нас и особая группа - бойцы с дефицитом веса, которым положен дополнительный паек. Они стесняются этого статуса, но вес набирают быстро.

Требуем продолжения банкета

...Ужин пришелся на десантников. Сил есть уже не было. В 45-м полку спецназа ВДВ оказалось две столовых: старая, где в настоящее время питается десантный спецназ, на подходе новая, но там пока еще нет электричества. Впрочем, это обстоятельство не мешает компании ООО «Консул» кормить десантный спецназ по полной программе, как говорится, на убой.

- Выбор большой на все три приема пищи, - рассказывает зампотылу полка майор Алик Умяров. - Особой популярностью пользуются, конечно, пельмени. Предлагаются десантникам и сосиски с сардельками, но все строго в соответствии с нормами довольствия. Солдат, как считают армейские специалисты продслужбы, должен съесть полноценное количество мяса, рыбы и прочих калорийных продуктов - эти нормы рассчитываются в службе тыла МО

- Мы заказываем обслуживающей компании меню на неделю, - поясняет тыловик Умяров. - Четко указываем, какие продукты необходимы, а они обязаны обеспечить полный продуктовый набор и качественное приготовление.

В этой воинской части решили сохранить дежурного по столовой и его помощника. Они контролируют выдачу продуктов со склада и полноценную закладку в котлы. Как говорится, аутсорсинг аутсорсингом, но контроль-то не помешает. Им достается и первая пробная порция. Качество пищи проверяется и дежурным по полку - хорошая миссия!

- По опыту армейской службы знаю, насколько важна еда для солдата, - говорит пресс-секретарь компании «Сервис-К» Вадим Поздышев. - Главное ведь не брюхо набить, а получить полноценный и вкусный обед, завтрак и ужин, после которого не урчит в желудке и живот к позвоночнику не прилипает. Как показывает опыт, с организацией современной системы питания солдат лучше всего справляются те компании, где работают «служившие» - они на себе испытали все «прелести» старой армейской кормежки.

…К концу дня стадия «Щас спою!» уже миновала, поэтому обратную дорогу в Москву мы просто сыто дремали. Уголь не пригодился.

***

Кстати, оказалось, мы не оригинальны: наши коллеги из местного телевидения на Дальнем Востоке тоже совершили «кулинарный рейд» - объехали несколько местных воинских частей с дегустацией. Наши выводы полностью совпали: «С такой-то кормежкой служить можно!»

www.spb.kp.ru

Война войной, а обед по расписанию :: IMHOclub

    ИМХОклуб продолжает публикацию воспоминаний Александра Гапоненко — версии исторических событий, противоположной точке зрения, которая навязывается обществу нынешними правящими этнократическими элитами республики.Список предыдущих публикаций  

Консультационная работа приносила неплохой доход, и наша семья не очень пострадала от перехода экономики на рыночные отношения. Несмотря на мое увлечение политикой, после работы оставалось время почитать книжку, сходить в театр или посмотреть кино. Тогда только что появились видеомагнитофоны, и мы все бросились смотреть недоступные ранее западные кинофильмы.

Вначале мне попадались фильмы самого низкого пошиба, вроде «Робокопа» и «Красного рассвета». Потом нашел видеопрокат, где была собрана классика западной кинематографии: «Бонни и Клайд», «Бешеные псы» и «Крепкий орешек». Все достоинство главных героев этих фильмов заключалось в умении грабить или ловко убивать грабителей. Я стал сожалеть, что Всесоюзная комиссия по закупкам фильмов за рубежом была распущена. На пути хлынувшей с Запада видеохалтуры обязательно должны были стоять какие-то заградительные барьеры.

В СССР в это время продолжали снимать неплохие кинофильмы. Мне запомнились «Холодное лето 1953-го» А.Прошкина о людях, прошедших лагеря, но сохранивших человеческое достоинство; фильм про борьбу донских казаков против турок «Дикое поле»» Н.Гусарова; правдивый видеорассказ В.Чеботарева о войне — «Батальоны просят огня». Наверное, многие позабыли, но знаменитая серия телефильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» тоже была снята во времена перестройки. Часть съемок, кстати, проходила в Старой Риге. Я как-то раз случайно проходил мимо дома №22 на Яуниела и видел, как режиссер Игорь Масленников заставлял актеров Василия Ливанова и Виталия Соломина бесконечное число раз проходить вдоль псевдо-Бейкер-стрит.

Теперь на месте прогулок героев Конан Дойля рижские энтузиасты ежегодно проводят праздники в честь дня рождения Шерлока Холмса. Пара сотен человек обряжаются в костюмы той эпохи и расхаживают по Яуниела. Потом оргкомитет праздника награждает участников, лучше всех передавших дух эпохи в костюмах и атрибутах. Выходит достаточно весело, несмотря на то, что дело происходит в начале января и обычно тогда случаются страшные морозы.

Это я к тому пишу, что советское искусство в целом и киноискусство в частности вполне могли конкурировать с производимыми на Западе культурными продуктами.

Однажды старые московские друзья, что из диссидентов-либералов, позвонили и предложили поехать вместе с ними в паломническую поездку во Францию, в монастырь Тезе. Монастырь этот был образован экуменической общиной в Бургундии.

Меня экуменическое учение совсем не привлекало, но была возможность остановиться на несколько дней у друзей друзей в Париже. Посмотреть Париж мне очень хотелось, и я согласился сначала поехать с другими паломниками в монастырь.

Загранпаспорта еще надо было оформлять в МИД СССР. Я боялся, что меня могут не выпустить из-за моей военной службы, но 15-летний срок запрета на выезд в капиталистические страны уже прошел — и паспорт мне дали.

Сел на поезд в Москве с друзьями, добрались до Парижа, а там на перекладных до городка Тезе, возле которого располагался монастырь. Тогда еще был жив основатель и настоятель монастыря брат Роже. Настоятель принял нашу небольшую паломническую группу из СССР и рассказал на английском языке, для чего в монастыре собираются верующие — постигать евангельские истины, а потом распространять их дальше в обществе. Замысел был, несомненно, благородный.

Технология постижения евангельских истин в монастыре заключалась в участии представителей разных конфессий в общих, то есть экуменических, богослужениях, песнопениях, молитвах и тематических семинарах. Паломников кормили в монастыре на поступавшие отовсюду пожертвования. Живи себе спокойно и напитывайся духовными ценностями.

Семинары в нашей паломнической группе проводил молодой католический священник. Он пытался вызвать нас на обсуждение евангельских сюжетов и пробудить в ходе дискуссий благие чувства.

Отправляясь в паломничество, я неплохо к нему подготовился: прочитал заново Евангелие, «Введение в православное богословие» и еще пару богословских книг православного толка — других под рукой просто не оказалось. Поэтому во время семинаров я с ксендзом всё время спорил о Символе веры и пытался перетащить его в Православие, хотя сам был тогда не очень-то и верующим.

Наши горячие споры возмущали моих московских друзей, нашедших в экуменизме новую форму диссидентства. Они не знали, что я имею приличный опыт партийной работы и десять лет преподавательского стажа на кафедре общественных наук. Я им сказал, что в настоящее время занимаюсь бизнесом, что было правдой, а историю своей жизни подробно не рассказывал.

На богослужениях я тоже чувствовал себя весьма неуютно, поскольку надо было по дюжине раз повторять нараспев одни и те же строчки из библейских псалмов. Это был способ введения неофитов в религиозный транс, и меня он сильно раздражал.

Внешний вид экуменического храма к душевному обновлению также совсем не располагал, поскольку он находился в большом деревянном сарае и больше походил на языческое капище. Сарай прямоугольной формы был беспорядочно наполнен не только иконами, но и разными идолами, палками с ленточками, повсюду горели свечи разного размера.

На третий день паломничества я не выдержал общения с экуменистами и сбежал от них в Париж.

Какая-то духовная связь с настоятелем Роже у меня все же тогда установилась. Десять лет спустя после визита в монастырь что-то неожиданно толкнуло меня включить за ужином телевизор. Диктор как раз сообщал о том, что какая-то румынка прямо во время службы зарезала брата Роже кухонным ножом. Мне было жаль этого милого улыбчивого старика, который пытался сеять в мире добро и лично много для этого сделал. Ведь у общины Тезе были сотни тысяч последователей по всему миру. Я помолился за душу убиенного по православному обычаю.

Париж меня покорил своим обаянием. Я побродил по Монмартру и Елисейским полям, зашел в Собор Парижской Богоматери, забрался на Эйфелеву башню. Полдня провел в Лувре, полдня в д´Орсе. Жадно рассматривал в этих музеях картины, с которыми был ранее знаком только по репродукциям. Особенно сильное впечатление на меня произвела коллекция картин импрессионистов и постимпрессионистов в Д´Орсе — Ван Гога, П.Гогена, Э.Дега, К.Моне, К.Писсарро, О.Ренуара, П.Синьяка, А.Сислея. Я могу прямо сейчас закрыть глаза и очень живо представить всё изображенное на этих картинах.

Денег с собой было мало, и пойти в музеи второй раз я не мог себе позволить. Музей Ж.Помпиду с его дадаистами и абстракционистами мне ужасно не понравился, и я очень жалел двадцати франков, потраченных на приобретение входного билета.

Французы — друзья друзей, которые поселили в своей пятикомнатной квартире в центре Парижа, — уехали к родителям в деревню на Рождество и оставили мне полный холодильник еды — сказали, чтобы все доел, иначе испортится. Я покупал только белые французские булки и вино в дешевых магазинах. И то и другое можно было купить всего за пять франков. Вместе с оставленными хозяевами сыром, ветчиной и оливками можно было составить очень приличное меню на обед.

Через неделю иностранные деньги у меня закончились, и я вернулся в Москву, а потом в Ригу. Обед по расписанию подошел к концу, и надо было возвращаться на духовную войну.

Что я вынес из этой первой поездки в капиталистическую страну? Во-первых, то, что Париж стоит обедни. Во-вторых, то, что Владимир Высоцкий сказал стихами за дюжину лет до моей поездки во французскую столицу:

«Ваня, мы с тобой в ПарижеНужны — как в бане пассатижи». 

Илл.: Камиль Писсарро,«Бульвар Монмартр»

    Продолжение следует           

imhoclub.lv

Война войной, а обед по расписанию :: IMHOclub

    ИМХОклуб продолжает публикацию воспоминаний Александра Гапоненко — версии исторических событий, противоположной точке зрения, которая навязывается обществу нынешними правящими этнократическими элитами республики.Список предыдущих публикаций  

Консультационная работа приносила неплохой доход, и наша семья не очень пострадала от перехода экономики на рыночные отношения. Несмотря на мое увлечение политикой, после работы оставалось время почитать книжку, сходить в театр или посмотреть кино. Тогда только что появились видеомагнитофоны, и мы все бросились смотреть недоступные ранее западные кинофильмы.

Вначале мне попадались фильмы самого низкого пошиба, вроде «Робокопа» и «Красного рассвета». Потом нашел видеопрокат, где была собрана классика западной кинематографии: «Бонни и Клайд», «Бешеные псы» и «Крепкий орешек». Все достоинство главных героев этих фильмов заключалось в умении грабить или ловко убивать грабителей. Я стал сожалеть, что Всесоюзная комиссия по закупкам фильмов за рубежом была распущена. На пути хлынувшей с Запада видеохалтуры обязательно должны были стоять какие-то заградительные барьеры.

В СССР в это время продолжали снимать неплохие кинофильмы. Мне запомнились «Холодное лето 1953-го» А.Прошкина о людях, прошедших лагеря, но сохранивших человеческое достоинство; фильм про борьбу донских казаков против турок «Дикое поле»» Н.Гусарова; правдивый видеорассказ В.Чеботарева о войне — «Батальоны просят огня». Наверное, многие позабыли, но знаменитая серия телефильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» тоже была снята во времена перестройки. Часть съемок, кстати, проходила в Старой Риге. Я как-то раз случайно проходил мимо дома №22 на Яуниела и видел, как режиссер Игорь Масленников заставлял актеров Василия Ливанова и Виталия Соломина бесконечное число раз проходить вдоль псевдо-Бейкер-стрит.

Теперь на месте прогулок героев Конан Дойля рижские энтузиасты ежегодно проводят праздники в честь дня рождения Шерлока Холмса. Пара сотен человек обряжаются в костюмы той эпохи и расхаживают по Яуниела. Потом оргкомитет праздника награждает участников, лучше всех передавших дух эпохи в костюмах и атрибутах. Выходит достаточно весело, несмотря на то, что дело происходит в начале января и обычно тогда случаются страшные морозы.

Это я к тому пишу, что советское искусство в целом и киноискусство в частности вполне могли конкурировать с производимыми на Западе культурными продуктами.

Однажды старые московские друзья, что из диссидентов-либералов, позвонили и предложили поехать вместе с ними в паломническую поездку во Францию, в монастырь Тезе. Монастырь этот был образован экуменической общиной в Бургундии.

Меня экуменическое учение совсем не привлекало, но была возможность остановиться на несколько дней у друзей друзей в Париже. Посмотреть Париж мне очень хотелось, и я согласился сначала поехать с другими паломниками в монастырь.

Загранпаспорта еще надо было оформлять в МИД СССР. Я боялся, что меня могут не выпустить из-за моей военной службы, но 15-летний срок запрета на выезд в капиталистические страны уже прошел — и паспорт мне дали.

Сел на поезд в Москве с друзьями, добрались до Парижа, а там на перекладных до городка Тезе, возле которого располагался монастырь. Тогда еще был жив основатель и настоятель монастыря брат Роже. Настоятель принял нашу небольшую паломническую группу из СССР и рассказал на английском языке, для чего в монастыре собираются верующие — постигать евангельские истины, а потом распространять их дальше в обществе. Замысел был, несомненно, благородный.

Технология постижения евангельских истин в монастыре заключалась в участии представителей разных конфессий в общих, то есть экуменических, богослужениях, песнопениях, молитвах и тематических семинарах. Паломников кормили в монастыре на поступавшие отовсюду пожертвования. Живи себе спокойно и напитывайся духовными ценностями.

Семинары в нашей паломнической группе проводил молодой католический священник. Он пытался вызвать нас на обсуждение евангельских сюжетов и пробудить в ходе дискуссий благие чувства.

Отправляясь в паломничество, я неплохо к нему подготовился: прочитал заново Евангелие, «Введение в православное богословие» и еще пару богословских книг православного толка — других под рукой просто не оказалось. Поэтому во время семинаров я с ксендзом всё время спорил о Символе веры и пытался перетащить его в Православие, хотя сам был тогда не очень-то и верующим.

Наши горячие споры возмущали моих московских друзей, нашедших в экуменизме новую форму диссидентства. Они не знали, что я имею приличный опыт партийной работы и десять лет преподавательского стажа на кафедре общественных наук. Я им сказал, что в настоящее время занимаюсь бизнесом, что было правдой, а историю своей жизни подробно не рассказывал.

На богослужениях я тоже чувствовал себя весьма неуютно, поскольку надо было по дюжине раз повторять нараспев одни и те же строчки из библейских псалмов. Это был способ введения неофитов в религиозный транс, и меня он сильно раздражал.

Внешний вид экуменического храма к душевному обновлению также совсем не располагал, поскольку он находился в большом деревянном сарае и больше походил на языческое капище. Сарай прямоугольной формы был беспорядочно наполнен не только иконами, но и разными идолами, палками с ленточками, повсюду горели свечи разного размера.

На третий день паломничества я не выдержал общения с экуменистами и сбежал от них в Париж.

Какая-то духовная связь с настоятелем Роже у меня все же тогда установилась. Десять лет спустя после визита в монастырь что-то неожиданно толкнуло меня включить за ужином телевизор. Диктор как раз сообщал о том, что какая-то румынка прямо во время службы зарезала брата Роже кухонным ножом. Мне было жаль этого милого улыбчивого старика, который пытался сеять в мире добро и лично много для этого сделал. Ведь у общины Тезе были сотни тысяч последователей по всему миру. Я помолился за душу убиенного по православному обычаю.

Париж меня покорил своим обаянием. Я побродил по Монмартру и Елисейским полям, зашел в Собор Парижской Богоматери, забрался на Эйфелеву башню. Полдня провел в Лувре, полдня в д´Орсе. Жадно рассматривал в этих музеях картины, с которыми был ранее знаком только по репродукциям. Особенно сильное впечатление на меня произвела коллекция картин импрессионистов и постимпрессионистов в Д´Орсе — Ван Гога, П.Гогена, Э.Дега, К.Моне, К.Писсарро, О.Ренуара, П.Синьяка, А.Сислея. Я могу прямо сейчас закрыть глаза и очень живо представить всё изображенное на этих картинах.

Денег с собой было мало, и пойти в музеи второй раз я не мог себе позволить. Музей Ж.Помпиду с его дадаистами и абстракционистами мне ужасно не понравился, и я очень жалел двадцати франков, потраченных на приобретение входного билета.

Французы — друзья друзей, которые поселили в своей пятикомнатной квартире в центре Парижа, — уехали к родителям в деревню на Рождество и оставили мне полный холодильник еды — сказали, чтобы все доел, иначе испортится. Я покупал только белые французские булки и вино в дешевых магазинах. И то и другое можно было купить всего за пять франков. Вместе с оставленными хозяевами сыром, ветчиной и оливками можно было составить очень приличное меню на обед.

Через неделю иностранные деньги у меня закончились, и я вернулся в Москву, а потом в Ригу. Обед по расписанию подошел к концу, и надо было возвращаться на духовную войну.

Что я вынес из этой первой поездки в капиталистическую страну? Во-первых, то, что Париж стоит обедни. Во-вторых, то, что Владимир Высоцкий сказал стихами за дюжину лет до моей поездки во французскую столицу:

«Ваня, мы с тобой в ПарижеНужны — как в бане пассатижи». 

Илл.: Камиль Писсарро,«Бульвар Монмартр»

    Продолжение следует           

imhoclub.lv

Война войной, а обед по расписанию :: IMHOclub

    ИМХОклуб продолжает публикацию воспоминаний Александра Гапоненко — версии исторических событий, противоположной точке зрения, которая навязывается обществу нынешними правящими этнократическими элитами республики.Список предыдущих публикаций  

Консультационная работа приносила неплохой доход, и наша семья не очень пострадала от перехода экономики на рыночные отношения. Несмотря на мое увлечение политикой, после работы оставалось время почитать книжку, сходить в театр или посмотреть кино. Тогда только что появились видеомагнитофоны, и мы все бросились смотреть недоступные ранее западные кинофильмы.

Вначале мне попадались фильмы самого низкого пошиба, вроде «Робокопа» и «Красного рассвета». Потом нашел видеопрокат, где была собрана классика западной кинематографии: «Бонни и Клайд», «Бешеные псы» и «Крепкий орешек». Все достоинство главных героев этих фильмов заключалось в умении грабить или ловко убивать грабителей. Я стал сожалеть, что Всесоюзная комиссия по закупкам фильмов за рубежом была распущена. На пути хлынувшей с Запада видеохалтуры обязательно должны были стоять какие-то заградительные барьеры.

В СССР в это время продолжали снимать неплохие кинофильмы. Мне запомнились «Холодное лето 1953-го» А.Прошкина о людях, прошедших лагеря, но сохранивших человеческое достоинство; фильм про борьбу донских казаков против турок «Дикое поле»» Н.Гусарова; правдивый видеорассказ В.Чеботарева о войне — «Батальоны просят огня». Наверное, многие позабыли, но знаменитая серия телефильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» тоже была снята во времена перестройки. Часть съемок, кстати, проходила в Старой Риге. Я как-то раз случайно проходил мимо дома №22 на Яуниела и видел, как режиссер Игорь Масленников заставлял актеров Василия Ливанова и Виталия Соломина бесконечное число раз проходить вдоль псевдо-Бейкер-стрит.

Теперь на месте прогулок героев Конан Дойля рижские энтузиасты ежегодно проводят праздники в честь дня рождения Шерлока Холмса. Пара сотен человек обряжаются в костюмы той эпохи и расхаживают по Яуниела. Потом оргкомитет праздника награждает участников, лучше всех передавших дух эпохи в костюмах и атрибутах. Выходит достаточно весело, несмотря на то, что дело происходит в начале января и обычно тогда случаются страшные морозы.

Это я к тому пишу, что советское искусство в целом и киноискусство в частности вполне могли конкурировать с производимыми на Западе культурными продуктами.

Однажды старые московские друзья, что из диссидентов-либералов, позвонили и предложили поехать вместе с ними в паломническую поездку во Францию, в монастырь Тезе. Монастырь этот был образован экуменической общиной в Бургундии.

Меня экуменическое учение совсем не привлекало, но была возможность остановиться на несколько дней у друзей друзей в Париже. Посмотреть Париж мне очень хотелось, и я согласился сначала поехать с другими паломниками в монастырь.

Загранпаспорта еще надо было оформлять в МИД СССР. Я боялся, что меня могут не выпустить из-за моей военной службы, но 15-летний срок запрета на выезд в капиталистические страны уже прошел — и паспорт мне дали.

Сел на поезд в Москве с друзьями, добрались до Парижа, а там на перекладных до городка Тезе, возле которого располагался монастырь. Тогда еще был жив основатель и настоятель монастыря брат Роже. Настоятель принял нашу небольшую паломническую группу из СССР и рассказал на английском языке, для чего в монастыре собираются верующие — постигать евангельские истины, а потом распространять их дальше в обществе. Замысел был, несомненно, благородный.

Технология постижения евангельских истин в монастыре заключалась в участии представителей разных конфессий в общих, то есть экуменических, богослужениях, песнопениях, молитвах и тематических семинарах. Паломников кормили в монастыре на поступавшие отовсюду пожертвования. Живи себе спокойно и напитывайся духовными ценностями.

Семинары в нашей паломнической группе проводил молодой католический священник. Он пытался вызвать нас на обсуждение евангельских сюжетов и пробудить в ходе дискуссий благие чувства.

Отправляясь в паломничество, я неплохо к нему подготовился: прочитал заново Евангелие, «Введение в православное богословие» и еще пару богословских книг православного толка — других под рукой просто не оказалось. Поэтому во время семинаров я с ксендзом всё время спорил о Символе веры и пытался перетащить его в Православие, хотя сам был тогда не очень-то и верующим.

Наши горячие споры возмущали моих московских друзей, нашедших в экуменизме новую форму диссидентства. Они не знали, что я имею приличный опыт партийной работы и десять лет преподавательского стажа на кафедре общественных наук. Я им сказал, что в настоящее время занимаюсь бизнесом, что было правдой, а историю своей жизни подробно не рассказывал.

На богослужениях я тоже чувствовал себя весьма неуютно, поскольку надо было по дюжине раз повторять нараспев одни и те же строчки из библейских псалмов. Это был способ введения неофитов в религиозный транс, и меня он сильно раздражал.

Внешний вид экуменического храма к душевному обновлению также совсем не располагал, поскольку он находился в большом деревянном сарае и больше походил на языческое капище. Сарай прямоугольной формы был беспорядочно наполнен не только иконами, но и разными идолами, палками с ленточками, повсюду горели свечи разного размера.

На третий день паломничества я не выдержал общения с экуменистами и сбежал от них в Париж.

Какая-то духовная связь с настоятелем Роже у меня все же тогда установилась. Десять лет спустя после визита в монастырь что-то неожиданно толкнуло меня включить за ужином телевизор. Диктор как раз сообщал о том, что какая-то румынка прямо во время службы зарезала брата Роже кухонным ножом. Мне было жаль этого милого улыбчивого старика, который пытался сеять в мире добро и лично много для этого сделал. Ведь у общины Тезе были сотни тысяч последователей по всему миру. Я помолился за душу убиенного по православному обычаю.

Париж меня покорил своим обаянием. Я побродил по Монмартру и Елисейским полям, зашел в Собор Парижской Богоматери, забрался на Эйфелеву башню. Полдня провел в Лувре, полдня в д´Орсе. Жадно рассматривал в этих музеях картины, с которыми был ранее знаком только по репродукциям. Особенно сильное впечатление на меня произвела коллекция картин импрессионистов и постимпрессионистов в Д´Орсе — Ван Гога, П.Гогена, Э.Дега, К.Моне, К.Писсарро, О.Ренуара, П.Синьяка, А.Сислея. Я могу прямо сейчас закрыть глаза и очень живо представить всё изображенное на этих картинах.

Денег с собой было мало, и пойти в музеи второй раз я не мог себе позволить. Музей Ж.Помпиду с его дадаистами и абстракционистами мне ужасно не понравился, и я очень жалел двадцати франков, потраченных на приобретение входного билета.

Французы — друзья друзей, которые поселили в своей пятикомнатной квартире в центре Парижа, — уехали к родителям в деревню на Рождество и оставили мне полный холодильник еды — сказали, чтобы все доел, иначе испортится. Я покупал только белые французские булки и вино в дешевых магазинах. И то и другое можно было купить всего за пять франков. Вместе с оставленными хозяевами сыром, ветчиной и оливками можно было составить очень приличное меню на обед.

Через неделю иностранные деньги у меня закончились, и я вернулся в Москву, а потом в Ригу. Обед по расписанию подошел к концу, и надо было возвращаться на духовную войну.

Что я вынес из этой первой поездки в капиталистическую страну? Во-первых, то, что Париж стоит обедни. Во-вторых, то, что Владимир Высоцкий сказал стихами за дюжину лет до моей поездки во французскую столицу:

«Ваня, мы с тобой в ПарижеНужны — как в бане пассатижи». 

Илл.: Камиль Писсарро,«Бульвар Монмартр»

    Продолжение следует           

imhoclub.lv

Война войной, а обед по расписанию :: IMHOclub

    ИМХОклуб продолжает публикацию воспоминаний Александра Гапоненко — версии исторических событий, противоположной точке зрения, которая навязывается обществу нынешними правящими этнократическими элитами республики.Список предыдущих публикаций  

Консультационная работа приносила неплохой доход, и наша семья не очень пострадала от перехода экономики на рыночные отношения. Несмотря на мое увлечение политикой, после работы оставалось время почитать книжку, сходить в театр или посмотреть кино. Тогда только что появились видеомагнитофоны, и мы все бросились смотреть недоступные ранее западные кинофильмы.

Вначале мне попадались фильмы самого низкого пошиба, вроде «Робокопа» и «Красного рассвета». Потом нашел видеопрокат, где была собрана классика западной кинематографии: «Бонни и Клайд», «Бешеные псы» и «Крепкий орешек». Все достоинство главных героев этих фильмов заключалось в умении грабить или ловко убивать грабителей. Я стал сожалеть, что Всесоюзная комиссия по закупкам фильмов за рубежом была распущена. На пути хлынувшей с Запада видеохалтуры обязательно должны были стоять какие-то заградительные барьеры.

В СССР в это время продолжали снимать неплохие кинофильмы. Мне запомнились «Холодное лето 1953-го» А.Прошкина о людях, прошедших лагеря, но сохранивших человеческое достоинство; фильм про борьбу донских казаков против турок «Дикое поле»» Н.Гусарова; правдивый видеорассказ В.Чеботарева о войне — «Батальоны просят огня». Наверное, многие позабыли, но знаменитая серия телефильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» тоже была снята во времена перестройки. Часть съемок, кстати, проходила в Старой Риге. Я как-то раз случайно проходил мимо дома №22 на Яуниела и видел, как режиссер Игорь Масленников заставлял актеров Василия Ливанова и Виталия Соломина бесконечное число раз проходить вдоль псевдо-Бейкер-стрит.

Теперь на месте прогулок героев Конан Дойля рижские энтузиасты ежегодно проводят праздники в честь дня рождения Шерлока Холмса. Пара сотен человек обряжаются в костюмы той эпохи и расхаживают по Яуниела. Потом оргкомитет праздника награждает участников, лучше всех передавших дух эпохи в костюмах и атрибутах. Выходит достаточно весело, несмотря на то, что дело происходит в начале января и обычно тогда случаются страшные морозы.

Это я к тому пишу, что советское искусство в целом и киноискусство в частности вполне могли конкурировать с производимыми на Западе культурными продуктами.

Однажды старые московские друзья, что из диссидентов-либералов, позвонили и предложили поехать вместе с ними в паломническую поездку во Францию, в монастырь Тезе. Монастырь этот был образован экуменической общиной в Бургундии.

Меня экуменическое учение совсем не привлекало, но была возможность остановиться на несколько дней у друзей друзей в Париже. Посмотреть Париж мне очень хотелось, и я согласился сначала поехать с другими паломниками в монастырь.

Загранпаспорта еще надо было оформлять в МИД СССР. Я боялся, что меня могут не выпустить из-за моей военной службы, но 15-летний срок запрета на выезд в капиталистические страны уже прошел — и паспорт мне дали.

Сел на поезд в Москве с друзьями, добрались до Парижа, а там на перекладных до городка Тезе, возле которого располагался монастырь. Тогда еще был жив основатель и настоятель монастыря брат Роже. Настоятель принял нашу небольшую паломническую группу из СССР и рассказал на английском языке, для чего в монастыре собираются верующие — постигать евангельские истины, а потом распространять их дальше в обществе. Замысел был, несомненно, благородный.

Технология постижения евангельских истин в монастыре заключалась в участии представителей разных конфессий в общих, то есть экуменических, богослужениях, песнопениях, молитвах и тематических семинарах. Паломников кормили в монастыре на поступавшие отовсюду пожертвования. Живи себе спокойно и напитывайся духовными ценностями.

Семинары в нашей паломнической группе проводил молодой католический священник. Он пытался вызвать нас на обсуждение евангельских сюжетов и пробудить в ходе дискуссий благие чувства.

Отправляясь в паломничество, я неплохо к нему подготовился: прочитал заново Евангелие, «Введение в православное богословие» и еще пару богословских книг православного толка — других под рукой просто не оказалось. Поэтому во время семинаров я с ксендзом всё время спорил о Символе веры и пытался перетащить его в Православие, хотя сам был тогда не очень-то и верующим.

Наши горячие споры возмущали моих московских друзей, нашедших в экуменизме новую форму диссидентства. Они не знали, что я имею приличный опыт партийной работы и десять лет преподавательского стажа на кафедре общественных наук. Я им сказал, что в настоящее время занимаюсь бизнесом, что было правдой, а историю своей жизни подробно не рассказывал.

На богослужениях я тоже чувствовал себя весьма неуютно, поскольку надо было по дюжине раз повторять нараспев одни и те же строчки из библейских псалмов. Это был способ введения неофитов в религиозный транс, и меня он сильно раздражал.

Внешний вид экуменического храма к душевному обновлению также совсем не располагал, поскольку он находился в большом деревянном сарае и больше походил на языческое капище. Сарай прямоугольной формы был беспорядочно наполнен не только иконами, но и разными идолами, палками с ленточками, повсюду горели свечи разного размера.

На третий день паломничества я не выдержал общения с экуменистами и сбежал от них в Париж.

Какая-то духовная связь с настоятелем Роже у меня все же тогда установилась. Десять лет спустя после визита в монастырь что-то неожиданно толкнуло меня включить за ужином телевизор. Диктор как раз сообщал о том, что какая-то румынка прямо во время службы зарезала брата Роже кухонным ножом. Мне было жаль этого милого улыбчивого старика, который пытался сеять в мире добро и лично много для этого сделал. Ведь у общины Тезе были сотни тысяч последователей по всему миру. Я помолился за душу убиенного по православному обычаю.

Париж меня покорил своим обаянием. Я побродил по Монмартру и Елисейским полям, зашел в Собор Парижской Богоматери, забрался на Эйфелеву башню. Полдня провел в Лувре, полдня в д´Орсе. Жадно рассматривал в этих музеях картины, с которыми был ранее знаком только по репродукциям. Особенно сильное впечатление на меня произвела коллекция картин импрессионистов и постимпрессионистов в Д´Орсе — Ван Гога, П.Гогена, Э.Дега, К.Моне, К.Писсарро, О.Ренуара, П.Синьяка, А.Сислея. Я могу прямо сейчас закрыть глаза и очень живо представить всё изображенное на этих картинах.

Денег с собой было мало, и пойти в музеи второй раз я не мог себе позволить. Музей Ж.Помпиду с его дадаистами и абстракционистами мне ужасно не понравился, и я очень жалел двадцати франков, потраченных на приобретение входного билета.

Французы — друзья друзей, которые поселили в своей пятикомнатной квартире в центре Парижа, — уехали к родителям в деревню на Рождество и оставили мне полный холодильник еды — сказали, чтобы все доел, иначе испортится. Я покупал только белые французские булки и вино в дешевых магазинах. И то и другое можно было купить всего за пять франков. Вместе с оставленными хозяевами сыром, ветчиной и оливками можно было составить очень приличное меню на обед.

Через неделю иностранные деньги у меня закончились, и я вернулся в Москву, а потом в Ригу. Обед по расписанию подошел к концу, и надо было возвращаться на духовную войну.

Что я вынес из этой первой поездки в капиталистическую страну? Во-первых, то, что Париж стоит обедни. Во-вторых, то, что Владимир Высоцкий сказал стихами за дюжину лет до моей поездки во французскую столицу:

«Ваня, мы с тобой в ПарижеНужны — как в бане пассатижи». 

Илл.: Камиль Писсарро,«Бульвар Монмартр»

    Продолжение следует           

imhoclub.lv

Война войной, а обед по расписанию :: IMHOclub

    ИМХОклуб продолжает публикацию воспоминаний Александра Гапоненко — версии исторических событий, противоположной точке зрения, которая навязывается обществу нынешними правящими этнократическими элитами республики.Список предыдущих публикаций  

Консультационная работа приносила неплохой доход, и наша семья не очень пострадала от перехода экономики на рыночные отношения. Несмотря на мое увлечение политикой, после работы оставалось время почитать книжку, сходить в театр или посмотреть кино. Тогда только что появились видеомагнитофоны, и мы все бросились смотреть недоступные ранее западные кинофильмы.

Вначале мне попадались фильмы самого низкого пошиба, вроде «Робокопа» и «Красного рассвета». Потом нашел видеопрокат, где была собрана классика западной кинематографии: «Бонни и Клайд», «Бешеные псы» и «Крепкий орешек». Все достоинство главных героев этих фильмов заключалось в умении грабить или ловко убивать грабителей. Я стал сожалеть, что Всесоюзная комиссия по закупкам фильмов за рубежом была распущена. На пути хлынувшей с Запада видеохалтуры обязательно должны были стоять какие-то заградительные барьеры.

В СССР в это время продолжали снимать неплохие кинофильмы. Мне запомнились «Холодное лето 1953-го» А.Прошкина о людях, прошедших лагеря, но сохранивших человеческое достоинство; фильм про борьбу донских казаков против турок «Дикое поле»» Н.Гусарова; правдивый видеорассказ В.Чеботарева о войне — «Батальоны просят огня». Наверное, многие позабыли, но знаменитая серия телефильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» тоже была снята во времена перестройки. Часть съемок, кстати, проходила в Старой Риге. Я как-то раз случайно проходил мимо дома №22 на Яуниела и видел, как режиссер Игорь Масленников заставлял актеров Василия Ливанова и Виталия Соломина бесконечное число раз проходить вдоль псевдо-Бейкер-стрит.

Теперь на месте прогулок героев Конан Дойля рижские энтузиасты ежегодно проводят праздники в честь дня рождения Шерлока Холмса. Пара сотен человек обряжаются в костюмы той эпохи и расхаживают по Яуниела. Потом оргкомитет праздника награждает участников, лучше всех передавших дух эпохи в костюмах и атрибутах. Выходит достаточно весело, несмотря на то, что дело происходит в начале января и обычно тогда случаются страшные морозы.

Это я к тому пишу, что советское искусство в целом и киноискусство в частности вполне могли конкурировать с производимыми на Западе культурными продуктами.

Однажды старые московские друзья, что из диссидентов-либералов, позвонили и предложили поехать вместе с ними в паломническую поездку во Францию, в монастырь Тезе. Монастырь этот был образован экуменической общиной в Бургундии.

Меня экуменическое учение совсем не привлекало, но была возможность остановиться на несколько дней у друзей друзей в Париже. Посмотреть Париж мне очень хотелось, и я согласился сначала поехать с другими паломниками в монастырь.

Загранпаспорта еще надо было оформлять в МИД СССР. Я боялся, что меня могут не выпустить из-за моей военной службы, но 15-летний срок запрета на выезд в капиталистические страны уже прошел — и паспорт мне дали.

Сел на поезд в Москве с друзьями, добрались до Парижа, а там на перекладных до городка Тезе, возле которого располагался монастырь. Тогда еще был жив основатель и настоятель монастыря брат Роже. Настоятель принял нашу небольшую паломническую группу из СССР и рассказал на английском языке, для чего в монастыре собираются верующие — постигать евангельские истины, а потом распространять их дальше в обществе. Замысел был, несомненно, благородный.

Технология постижения евангельских истин в монастыре заключалась в участии представителей разных конфессий в общих, то есть экуменических, богослужениях, песнопениях, молитвах и тематических семинарах. Паломников кормили в монастыре на поступавшие отовсюду пожертвования. Живи себе спокойно и напитывайся духовными ценностями.

Семинары в нашей паломнической группе проводил молодой католический священник. Он пытался вызвать нас на обсуждение евангельских сюжетов и пробудить в ходе дискуссий благие чувства.

Отправляясь в паломничество, я неплохо к нему подготовился: прочитал заново Евангелие, «Введение в православное богословие» и еще пару богословских книг православного толка — других под рукой просто не оказалось. Поэтому во время семинаров я с ксендзом всё время спорил о Символе веры и пытался перетащить его в Православие, хотя сам был тогда не очень-то и верующим.

Наши горячие споры возмущали моих московских друзей, нашедших в экуменизме новую форму диссидентства. Они не знали, что я имею приличный опыт партийной работы и десять лет преподавательского стажа на кафедре общественных наук. Я им сказал, что в настоящее время занимаюсь бизнесом, что было правдой, а историю своей жизни подробно не рассказывал.

На богослужениях я тоже чувствовал себя весьма неуютно, поскольку надо было по дюжине раз повторять нараспев одни и те же строчки из библейских псалмов. Это был способ введения неофитов в религиозный транс, и меня он сильно раздражал.

Внешний вид экуменического храма к душевному обновлению также совсем не располагал, поскольку он находился в большом деревянном сарае и больше походил на языческое капище. Сарай прямоугольной формы был беспорядочно наполнен не только иконами, но и разными идолами, палками с ленточками, повсюду горели свечи разного размера.

На третий день паломничества я не выдержал общения с экуменистами и сбежал от них в Париж.

Какая-то духовная связь с настоятелем Роже у меня все же тогда установилась. Десять лет спустя после визита в монастырь что-то неожиданно толкнуло меня включить за ужином телевизор. Диктор как раз сообщал о том, что какая-то румынка прямо во время службы зарезала брата Роже кухонным ножом. Мне было жаль этого милого улыбчивого старика, который пытался сеять в мире добро и лично много для этого сделал. Ведь у общины Тезе были сотни тысяч последователей по всему миру. Я помолился за душу убиенного по православному обычаю.

Париж меня покорил своим обаянием. Я побродил по Монмартру и Елисейским полям, зашел в Собор Парижской Богоматери, забрался на Эйфелеву башню. Полдня провел в Лувре, полдня в д´Орсе. Жадно рассматривал в этих музеях картины, с которыми был ранее знаком только по репродукциям. Особенно сильное впечатление на меня произвела коллекция картин импрессионистов и постимпрессионистов в Д´Орсе — Ван Гога, П.Гогена, Э.Дега, К.Моне, К.Писсарро, О.Ренуара, П.Синьяка, А.Сислея. Я могу прямо сейчас закрыть глаза и очень живо представить всё изображенное на этих картинах.

Денег с собой было мало, и пойти в музеи второй раз я не мог себе позволить. Музей Ж.Помпиду с его дадаистами и абстракционистами мне ужасно не понравился, и я очень жалел двадцати франков, потраченных на приобретение входного билета.

Французы — друзья друзей, которые поселили в своей пятикомнатной квартире в центре Парижа, — уехали к родителям в деревню на Рождество и оставили мне полный холодильник еды — сказали, чтобы все доел, иначе испортится. Я покупал только белые французские булки и вино в дешевых магазинах. И то и другое можно было купить всего за пять франков. Вместе с оставленными хозяевами сыром, ветчиной и оливками можно было составить очень приличное меню на обед.

Через неделю иностранные деньги у меня закончились, и я вернулся в Москву, а потом в Ригу. Обед по расписанию подошел к концу, и надо было возвращаться на духовную войну.

Что я вынес из этой первой поездки в капиталистическую страну? Во-первых, то, что Париж стоит обедни. Во-вторых, то, что Владимир Высоцкий сказал стихами за дюжину лет до моей поездки во французскую столицу:

«Ваня, мы с тобой в ПарижеНужны — как в бане пассатижи». 

Илл.: Камиль Писсарро,«Бульвар Монмартр»

    Продолжение следует           

imhoclub.lv

Война войной, а обед по расписанию :: IMHOclub

    ИМХОклуб продолжает публикацию воспоминаний Александра Гапоненко — версии исторических событий, противоположной точке зрения, которая навязывается обществу нынешними правящими этнократическими элитами республики.Список предыдущих публикаций  

Консультационная работа приносила неплохой доход, и наша семья не очень пострадала от перехода экономики на рыночные отношения. Несмотря на мое увлечение политикой, после работы оставалось время почитать книжку, сходить в театр или посмотреть кино. Тогда только что появились видеомагнитофоны, и мы все бросились смотреть недоступные ранее западные кинофильмы.

Вначале мне попадались фильмы самого низкого пошиба, вроде «Робокопа» и «Красного рассвета». Потом нашел видеопрокат, где была собрана классика западной кинематографии: «Бонни и Клайд», «Бешеные псы» и «Крепкий орешек». Все достоинство главных героев этих фильмов заключалось в умении грабить или ловко убивать грабителей. Я стал сожалеть, что Всесоюзная комиссия по закупкам фильмов за рубежом была распущена. На пути хлынувшей с Запада видеохалтуры обязательно должны были стоять какие-то заградительные барьеры.

В СССР в это время продолжали снимать неплохие кинофильмы. Мне запомнились «Холодное лето 1953-го» А.Прошкина о людях, прошедших лагеря, но сохранивших человеческое достоинство; фильм про борьбу донских казаков против турок «Дикое поле»» Н.Гусарова; правдивый видеорассказ В.Чеботарева о войне — «Батальоны просят огня». Наверное, многие позабыли, но знаменитая серия телефильмов «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» тоже была снята во времена перестройки. Часть съемок, кстати, проходила в Старой Риге. Я как-то раз случайно проходил мимо дома №22 на Яуниела и видел, как режиссер Игорь Масленников заставлял актеров Василия Ливанова и Виталия Соломина бесконечное число раз проходить вдоль псевдо-Бейкер-стрит.

Теперь на месте прогулок героев Конан Дойля рижские энтузиасты ежегодно проводят праздники в честь дня рождения Шерлока Холмса. Пара сотен человек обряжаются в костюмы той эпохи и расхаживают по Яуниела. Потом оргкомитет праздника награждает участников, лучше всех передавших дух эпохи в костюмах и атрибутах. Выходит достаточно весело, несмотря на то, что дело происходит в начале января и обычно тогда случаются страшные морозы.

Это я к тому пишу, что советское искусство в целом и киноискусство в частности вполне могли конкурировать с производимыми на Западе культурными продуктами.

Однажды старые московские друзья, что из диссидентов-либералов, позвонили и предложили поехать вместе с ними в паломническую поездку во Францию, в монастырь Тезе. Монастырь этот был образован экуменической общиной в Бургундии.

Меня экуменическое учение совсем не привлекало, но была возможность остановиться на несколько дней у друзей друзей в Париже. Посмотреть Париж мне очень хотелось, и я согласился сначала поехать с другими паломниками в монастырь.

Загранпаспорта еще надо было оформлять в МИД СССР. Я боялся, что меня могут не выпустить из-за моей военной службы, но 15-летний срок запрета на выезд в капиталистические страны уже прошел — и паспорт мне дали.

Сел на поезд в Москве с друзьями, добрались до Парижа, а там на перекладных до городка Тезе, возле которого располагался монастырь. Тогда еще был жив основатель и настоятель монастыря брат Роже. Настоятель принял нашу небольшую паломническую группу из СССР и рассказал на английском языке, для чего в монастыре собираются верующие — постигать евангельские истины, а потом распространять их дальше в обществе. Замысел был, несомненно, благородный.

Технология постижения евангельских истин в монастыре заключалась в участии представителей разных конфессий в общих, то есть экуменических, богослужениях, песнопениях, молитвах и тематических семинарах. Паломников кормили в монастыре на поступавшие отовсюду пожертвования. Живи себе спокойно и напитывайся духовными ценностями.

Семинары в нашей паломнической группе проводил молодой католический священник. Он пытался вызвать нас на обсуждение евангельских сюжетов и пробудить в ходе дискуссий благие чувства.

Отправляясь в паломничество, я неплохо к нему подготовился: прочитал заново Евангелие, «Введение в православное богословие» и еще пару богословских книг православного толка — других под рукой просто не оказалось. Поэтому во время семинаров я с ксендзом всё время спорил о Символе веры и пытался перетащить его в Православие, хотя сам был тогда не очень-то и верующим.

Наши горячие споры возмущали моих московских друзей, нашедших в экуменизме новую форму диссидентства. Они не знали, что я имею приличный опыт партийной работы и десять лет преподавательского стажа на кафедре общественных наук. Я им сказал, что в настоящее время занимаюсь бизнесом, что было правдой, а историю своей жизни подробно не рассказывал.

На богослужениях я тоже чувствовал себя весьма неуютно, поскольку надо было по дюжине раз повторять нараспев одни и те же строчки из библейских псалмов. Это был способ введения неофитов в религиозный транс, и меня он сильно раздражал.

Внешний вид экуменического храма к душевному обновлению также совсем не располагал, поскольку он находился в большом деревянном сарае и больше походил на языческое капище. Сарай прямоугольной формы был беспорядочно наполнен не только иконами, но и разными идолами, палками с ленточками, повсюду горели свечи разного размера.

На третий день паломничества я не выдержал общения с экуменистами и сбежал от них в Париж.

Какая-то духовная связь с настоятелем Роже у меня все же тогда установилась. Десять лет спустя после визита в монастырь что-то неожиданно толкнуло меня включить за ужином телевизор. Диктор как раз сообщал о том, что какая-то румынка прямо во время службы зарезала брата Роже кухонным ножом. Мне было жаль этого милого улыбчивого старика, который пытался сеять в мире добро и лично много для этого сделал. Ведь у общины Тезе были сотни тысяч последователей по всему миру. Я помолился за душу убиенного по православному обычаю.

Париж меня покорил своим обаянием. Я побродил по Монмартру и Елисейским полям, зашел в Собор Парижской Богоматери, забрался на Эйфелеву башню. Полдня провел в Лувре, полдня в д´Орсе. Жадно рассматривал в этих музеях картины, с которыми был ранее знаком только по репродукциям. Особенно сильное впечатление на меня произвела коллекция картин импрессионистов и постимпрессионистов в Д´Орсе — Ван Гога, П.Гогена, Э.Дега, К.Моне, К.Писсарро, О.Ренуара, П.Синьяка, А.Сислея. Я могу прямо сейчас закрыть глаза и очень живо представить всё изображенное на этих картинах.

Денег с собой было мало, и пойти в музеи второй раз я не мог себе позволить. Музей Ж.Помпиду с его дадаистами и абстракционистами мне ужасно не понравился, и я очень жалел двадцати франков, потраченных на приобретение входного билета.

Французы — друзья друзей, которые поселили в своей пятикомнатной квартире в центре Парижа, — уехали к родителям в деревню на Рождество и оставили мне полный холодильник еды — сказали, чтобы все доел, иначе испортится. Я покупал только белые французские булки и вино в дешевых магазинах. И то и другое можно было купить всего за пять франков. Вместе с оставленными хозяевами сыром, ветчиной и оливками можно было составить очень приличное меню на обед.

Через неделю иностранные деньги у меня закончились, и я вернулся в Москву, а потом в Ригу. Обед по расписанию подошел к концу, и надо было возвращаться на духовную войну.

Что я вынес из этой первой поездки в капиталистическую страну? Во-первых, то, что Париж стоит обедни. Во-вторых, то, что Владимир Высоцкий сказал стихами за дюжину лет до моей поездки во французскую столицу:

«Ваня, мы с тобой в ПарижеНужны — как в бане пассатижи». 

Илл.: Камиль Писсарро,«Бульвар Монмартр»

    Продолжение следует           

imhoclub.lv


Смотрите также